Художественная миниатюра «Пожар Венеры»

Прочитайте текст и выполните задания.

Юрий Бондарев

Пожар Венеры

В мартовские сумерки вышел в голый, весенний сад, и здесь сразу обдало горьким холодком свежести. Деревья стояли в фиолетовой предвечерней прозрачности. Было влажно, тихо и неподвижно. И вдруг я почувствовал какой-то брызжущий свет над головой, он подымался из-за тёмных вершин елей, разгорался всё ярче, всё ослепительней, всё настойчивее и, казалось, растягивался с востока на юг, пылал, рассыпался искрами, воинственно впивался в тёмную синеву, расходился тончайшими иглами к макушкам елей, к нагим ветвям берёз, остро сквозил меж ветвей – и была какая-то ярость в этом слепящем огне, в жарком свете, в этом неистовом небесном пожаре, какое-то торжество: победы, радости, любви...

Утром небо было серое, тихое, будто подёрнутое пеплом, как после пожара, но мне всё-таки казалось, что там, среди звёзд, случилось нечто важное: то ли война, то ли великое торжество любви.

К истории создания цикла рассказов-миниатюр «Мгновения».

В огромном, глубоком и многогранном творческом наследии, созданном великими трудами Юрия Васильевича Бондарева за его поразительно плодотворную писательскую жизнь, есть и жанр художественной миниатюры, получивший от самого автора название «Мгновения». Публикация их начиналась в семидесятые годы прошлого века, и они сразу же привлекли заинтересованное читательское внимание. Однажды Юрий Васильевич написал так: «Жизнь есть мгновение, мгновение есть жизнь». Не в этом ли разгадка крепкой привязанности выдающегося романиста и к этому, казалось бы, предельно локальному жанру? Задача писателя – останавливать жизнь, чтобы запечатлеть её на своих страницах. В романе или повести это выглядит развёрнуто и объёмно; в «Мгновениях», которые Бондарев пишет уже пять десятков лет, – почти моментально, как фотоснимок. Да, это может быть мгновенный снимок душевного состояния, которое писатель хочет сохранить навсегда. Или снимок внезапного воспоминания, чем-то поразившего пейзажа, мимолётного разговора, даже мелькнувшей мысли… Говорят: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» У Бондарева оно может быть и ужасно. Или, вызванное чем-то сугубо обыденным, может увести мысль и чувство путями неожиданных порой ассоциаций куда-то очень далеко или очень высоко… А драгоценность для нас этой буквально каждодневной писательской работы именно в том, что мы получаем возможность вместе с автором снова и снова прочувствовать или продумать ушедшее время, миновавшую жизнь. И неназидательные уроки мгновений, запечатлённых талантливейшим писателем, для многих становятся уроками жизни и нравственности.

(Виктор Кожемяко)