Нравственный предел человека

Прочитайте текст и выполните задания.

I
. Прочитайте текст.

Мавриций не хотел предавать друзей, он хотел спасти свою душу. Стоя на эшафоте, он сказал, что хочет покаяться, и судьи поняли: свершилось! Безнадёжно завязший процесс придёт в движение, упорствующим придётся развязать языки. Если они будут по-прежнему молчать, их уличит признание Мавриция.

Когда Кампанелла узнал, что Мавриция не казнили, он испытал великое облегчение
–
муки друга и его гибель ложились на душу свинцовой тяжестью. Но тут тюремная почта принесла известие: Мавриция не казнили потому, что он обещал рассказать всё.

Кампанелле было неизвестно, какие речи выслушивал его друг в течение недели перед казнью, не знал, какой ужас перед вечными муками жил в его душе, путаясь с воспоминаниями о том, что он действительно перенёс. Ему представилось, что Мавриций купил свою жизнь предательством. Горшего разочарования не испытывал он за всю свою жизнь! Он был горд, что у него есть такой друг. Мавриций, которому он доверял, как самому себе, Мавриций
–
воплощение чести, Мавриций
–
предатель! Скольких людей погубит он обещанием, данным на эшафоте!

И ничего нельзя поделать. Нельзя заставить его молчать. Теперь его будут оберегать, как сокровище. Кампанелла вспомнил первые встречи с ним, когда Мавриций излучал бодрость, надежду, веру, казался воплощением бесстрашного рыцарства, прямым и надёжным, как клинок собственной шпаги. Мавриций
–
предатель! Ужасно дожить до такого часа.

Мавриций не хотел губить друзей. Он хотел покаяться лишь в собственной вине. О других пытался молчать. Ему говорили: неполное покаяние
–
не покаяние. Сделав шаг на пути примирения с церковью, нельзя останавливаться на полпути. Признаваясь, он спасёт не только свою душу, но и души других нераскаявшихся грешников. Его пример укажет им путь к спасению. Говорили люди, изощрённые в богословских словопрениях. Умудрённые. Опытные. Красноречивые. Обращали свои речи к человеку молодому. Прошедшему через долгое заключение. Через бесконечно долгую пытку. Он уже прошёл однажды путь к эшафоту. Всходил на его ступени. Ощутил на своей шее петлю.

И Мавриций стал отвечать, теряя представление о том, где граница, которую он вначале не хотел переступать. Да, заговор был. Да, многие города обещали поддержку. Да, в некоторые он ездил сам, чтобы найти там сторонников. А потом, когда он уже многое сказал, всё стало выглядеть, как всегда. Его уже не уговаривали. От него требовали имён, адресов, чисел. Протоколисты записывали ответы. Отступления не было.

Прочие подследственные немедленно почувствовали
–
в процессе произошла роковая перемена. Напрасно старались они вести себя так, как их учил Кампанелла, напрасно твердили, что оклеветаны, что заговора не было. Им в ответ читали выдержки из ответов Мавриция. Многие поколебались.

Воздвигнутая Кампанеллой твердыня защиты рушилась. А о нём словно забыли. Его всё не вызывали и не вызывали на допрос. Чувства бессилия и тоски терзали душу. Он ничего не мог сделать, чтобы заставить Мавриция замолчать. Ничего. В эти дни Кампанелла написал ещё одно стихотворение. Об отступнике и предателе. Он назвал его «Мадригалом»! «Мадригал» был обращён к тому, чье мужество он ещё недавно славил,
–
к Маврицию. В неистовых словах он называл его презренным погубителем друзей, сравнивал с предателями, о которых пишется в книгах древних, предрекал ему позорнейшую смерть и вечные муки. От них не откупишься покаянием. Стихи клокотали яростью. Они призывали позор на голову Мавриция, но ничего изменить не могли
–
и Кампанелла знал это. Их даже не удаётся передать Маврицию! А если бы и удалось? Но если бы он не написал этого мадригала, гнев разорвал бы его сердце. Как знать, может быть, эти страшные строки остановят кого-нибудь из заговорщиков, кто колеблется, не пойти ли по пути Мавриция?

(По С. Львову)

II. Вы стали участником разговора, в котором обсуждается прочитанный текст. Дайте развёрнутые ответы на вопросы, с которыми к Вам обратились собеседники. При необходимости аргументируйте свою позицию, приводя примеры из текста или из других источников.