Почему «Мгновения» — миниатюры

Прочитайте текст и выполните задания.

Юрий Бондарев

Что же удовлетворяет душу

Если бы величайшие гении
–
Лев Толстой, Диккенс, Пушкин, Достоевский, Гончаров, Гоголь
–
проявили бы себя в нелёгкой жизни своей бесчестными, алчными, ложь возлюбившими, какое оправдательное искушение сладостно обрадовало бы треть соблазнённого человечества: стало быть, корысть совсем уж не грех, коли свойственна и великим...

И тут я вспоминаю слова мудрого из мудрых
–
Экклезиаста, который, будучи царём в Иерусалиме, предпринял большие дела: построил себе дома, посадил виноградники, собрал себе серебра и золота и сделался великим и богатым, но, когда оглянулся на жизнь свою, всё оказалось
–
суета сует и томление духа... И нет пользы для солнца, и всё оказалось для рта и тела человека, а душа его не насытилась. Что ж, даже несметное материальное благо не удовлетворяет душу. Благо одно
–
творить для других, отдавать другим, быть в родственной любви с людьми и родной землёй.

И здесь же я вспомнил Льва Толстого, который на людях, шумно не признавая себя патриотом, горько заплакал, когда узнал, что сдали Порт-Артур.

К истории создания цикла рассказов-миниатюр «Мгновения».

В огромном, глубоком и многогранном творческом наследии, созданном великими трудами Юрия Васильевича Бондарева за его поразительно плодотворную писательскую жизнь, есть и жанр художественной миниатюры, получивший от самого автора название «Мгновения».

Публикация их начиналась в семидесятые годы прошлого века, и они сразу же привлекли заинтересованное читательское внимание.

Однажды Юрий Васильевич написал так: «Жизнь есть мгновение, мгновение есть жизнь». Не в этом ли разгадка крепкой привязанности выдающегося романиста и к этому, казалось бы, предельно локальному жанру? Задача писателя
–
останавливать жизнь, чтобы запечатлеть её на своих страницах. В романе или повести это выглядит развёрнуто и объёмно; в «Мгновениях», которые Бондарев пишет уже пять десятков лет,
–
почти моментально, как фотоснимок. Да, это может быть мгновенный снимок душевного состояния, которое писатель хочет сохранить навсегда. Или снимок внезапного воспоминания, чем-то поразившего пейзажа, мимолётного разговора, даже мелькнувшей мысли… Говорят: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» У Бондарева оно может быть и ужасно. Или, вызванное чем-то сугубо обыденным, может увести мысль и чувство путями неожиданных порой ассоциаций куда-то очень далеко или очень высоко… А драгоценность для нас этой буквально каждодневной писательской работы именно в том, что мы получаем возможность вместе с автором снова и снова прочувствовать или продумать ушедшее время, миновавшую жизнь. И неназидательные уроки мгновений, запечатлённых талантливейшим писателем, для многих становятся уроками жизни и нравственности.

(Виктор Кожемяко)