Выразительные возможности звуков и графики

Выразительные возможности фонетической системы и графики русского языка используются в поэзии и прозе. Подтвердите эту мысль, привлекая в качестве иллюстрации своего ответа фрагмент текста М. Вишневецкой (не менее одного примера).

Пока мне только семь лет. В тетради по чистописанию я пишу и пишу её $–$ медлительную и мерную, зачем-то волнующуюся, как море. Но она не должна волноваться, $–$ и закусываю губу. Я не знаю ещё, что должна. Что когда-то она и была водой $–$ мим на древнееврейском, а на финикийском, видимо, мем. Мем $–$ вода и мем $–$ имя буквы, потому и писали её волной. Знак указывал только уже на звучание, но память о рисуночном, пиктографическом прошлом ещё хранил.

А потом двадцать две финикийские буквы разнеслись, разлетелись по свету, как разносятся семена, прилепившись к папирусу, глине, пергаменту, парусу...

Букву, похожую на волну, греки назвали ми, латиняне $–$ эм,
славяне $–$ мыслете, арабы оставили прежнее $–$ мим, но слово вода выплеснулось, забылось. И $–$ притаилось, уцелело, запечатлелось. Так память о давно ушедшей реке хранят очертания скал, хранят пустоты земли. А ещё, оказывается, наши тетрадки по чистописанию.