Шешімі: Характеристики художественного текста

У художника Ореста Кипренского бывали минуты сосредоточенности и внимания. Они приходили внезапно. Они застигали художника то среди улицы, то в разгаре беседы с друзьями. Как бы от сильного внутреннего толчка окружающий мир преображался. Куда ни взглянешь, всюду лежали чистые краски, то плотные, то совершенно прозрачные, созданные светом северного солнца, снегом, огнём фонарей. Привычная земля казалась в <…> минуты творением гениальных художников или архитекторов. Цвет неба и облака были как будто написаны венецианцами, а горизонты, синие от прохладного воздуха, провёл своим безошибочным карандашом Растрелли.

Однажды на зимнем рассвете Кипренский шёл по мосту через Неву, опустив голову, и ни о чём не думал, – ему хотелось спать. Запоздалая тройка пронеслась мимо. Колкая морозная пыль посыпалась в лицо. Кипренский очнулся, поднял голову и остановился. То, что он увидел вокруг, было больше похоже на торжественный сон, чем на петербургское утро. Ночь не хотела уходить из столицы. Она лежала пластами тяжёлого сизого воздуха у подножия зданий и в глубине садов. Взошло солнце. Багровый свет уже загорался в окнах дворцов и падал вниз, в темноту, вырывая из неё то полосатую будку часового, то бронзовый· памятник полководцу, седой от снежной пыли, то капитель колонны, украшенную замёрзшими листьями аканта. Летел густой, медленный снег. Чудилось, что он зарождается в чистом воздухе между землёй и небесным сводом.

Кипренский долго смотрел на торжественное падение снега среди немоты и безлюдья петербургских площадей. Столица покрывалась белым блеском. «Как я счастлив, что родился в России!» – подумал Кипренский. Дома Кипренский сбросил мокрую шинель и сел к топившейся печке.

– Где, – сказал он с тоской, – где я возьму красок, чтобы изобразить это зимнее безмолвие, и этот блеск, и дворцы, утратившие объём и тяжесть, и, наконец, волнение своего сердца? Какой божественной кистью я смогу передать немой восторг этого утра?

(По К.Г. Паустовскому)