Честность и настоящее мастерство

УРОК РИСОВАНИЯ

Часто вспоминаю моё послевоенное детство. Был у нас учитель рисования Пётр Петрович. Приходил он на урок в солдатской гимнастёрке,
а на груди – два ордена Красной Звезды. Запомнился мне один урок.

Мы должны были нарисовать натюрморт. Пётр Петрович вынул
из портфеля глиняный горшок и сиреневую ткань, положил эти предметы на стол. Один конец ткани он засунул в горлышко кувшина. Затем он попросил всех обмакнуть кисти в воду, но воды в банки почти никто не набрал. Полкласса ушла за водой. Всё это расстраивало учителя, но он терпеливо ждал. Наконец урок начался. Пётр Петрович ободрял нас и просил сосредоточиться на работе. Но через несколько минут один из нас, ученик Кафаров, дерзко спросил учителя, почему тот не стал знаменитым художником. Пётр Петрович не смутился и объяснил, что помешала война. Но была у него одна картина, в которую он вложил душу. Она была признана достойной висеть в ряду работ уважаемых художников. Было это
в Ленинграде, картина до войны висела в большом зале, а Пётр Петрович тогда был студентом Академии художеств. Дальнейшая судьба картины учителю была неизвестна.

Кафаров поинтересовался, почему же Пётр Петрович больше ничего не пишет. Художник задумался и сказал, что в искусстве так бывает, например, Александр Иванов писал одну картину двадцать пять лет. После этого никто больше ничего не спрашивал. Все сосредоточились на задаче: старательно рисовали горшок и ткань. Все словно хотели быть великими мастерами. Никто не думал, что рисовать горшок и ткань так трудно! Бок горшка получается то кривой, то слишком круглый. А самое главное – всё не так получается. Трудно стать великим, если даже такие простые предметы не умеешь изобразить.

В конце урока Пётр Петрович рассказал, что в газете объявлен конкурс на лучший рисунок. Победитель получит премию. Ребята заволновались. Каждый ученик стал настаивать на том, что именно он достоин награды. Пётр Петрович немного подождал и, подняв руку, предупредил о том, что для победы в конкурсе надо нарисовать картину,
а не срисовать. Тогда Кафаров крикнул, что он так срисует, что никто
об этом не узнает. Пётр Петрович внимательно посмотрел на него
и сказал: «Ты-то сам будешь знать! А говоришь, что никто не будет знать!» Все засмеялись, а учитель на прощание посоветовал нам читать
о великих художниках и почаще смотреть их работы.

(По В. Голявкину)

(357 слов)