Роль языкового средства в тексте

Прочитайте текст и выполните задания.

I. Прочитайте текст.

«Не люблю уродов… Л-л-люблю всё к-краси-вое…» – так бормотал когда-то в картине «Страна глухих» персонаж по имени Свинья. Формула эта совершенно точна: уроды, калеки, люди безобразные и некрасивые (а также все, кто таковыми себя ощущает), разумеется, сильно неравнодушны к красоте. Что касается самих красавчиков и красоток, они чаще всего проявляют в этом вопросе загадочное равнодушие. Чем обладаешь, то разве ценишь? Красавица может обратить внимание на некрасивого, даже безобразного мужчину, а красавец вполне может жениться на девушке скромной внешности. Здесь сценаристы плохих фильмов не проявляют особой фантазии. Это действительность. Правда, сценаристы плохих фильмов обычно напирают на то, что избранник/избранница красивого героя/героини обладает высокими нравственными достоинствами, а вот это уже лабуда. По моим наблюдениям, красивых людей привлекают только две вещи: деньги и ум (и то и другое – реальная сила). Нравственные достоинства в основном только лишь смущают…

Кстати, запомните на всю жизнь: Достоевский никогда не писал, ни в одном своём произведении, что «красота спасёт мир». В романе «Идиот» персонаж по имени Ипполит Терентьев, чахоточный мальчик, сочинивший пронзительную исповедь, обращаясь к князю Мышкину, произносит: «Князь, мы, кажется, говорили когда-то, что красота спасёт мир». Вот и всё, что мы имеем – предположение безумного мальчика о том, что тронутый князь, возможно, нечто в этом роде говорил. Ф.М. Достоевский был великий ум, временами прозревавший истину. Потому утверждение, будто «красота спасёт мир» отдал своему герою, наивному и душевному путанику. Да и то не наверняка – может, Ипполит неправильно понял сумбурные речи князя. Ясно только, что Достоевский от своего лица такой ерунды утверждать не мог.

Если мы возьмём только один сегмент бытования красоты – физическую красоту человека, привлекательность лица и тела – то именно из романов Достоевского очевидно: погубить красота может вполне, даже своего носителя. В «Идиоте», собственно говоря, фигурирует воплощённая красота, женщина фантастической привлекательности – Настасья Филипповна, погубившая всё вокруг себя. «Ах, кабы она была добра! Всё было бы спасено…» – мечтает князь Мышкин в начале романа, увидев портрет роковой дамы. То есть если бы красота соединилась с добром, всё было бы спасено. Однако ни в пространстве романа, ни в пространстве реальной жизни такого божественного сочетания мы не видим.

Как правило, красивые злы и глупы, добрые безобразны, а умные вообще сами по себе. Не соединяются божественные свойства в человеческих пределах! Приходится выбирать, что дороже, любимее и предпочтительнее.

Я лично на стороне ума, конечно. От него наибольшая польза, с ним интереснее всего. Тем более, что современное состояние мира занято промышленным перепроизводством красоты. Красоты столько, что от неё тошнит. Рекламные красотки, выставляющие свои прелести напоказ, сбили цену нормальных баб до круглого нуля. И если раньше носы и губы отпускались строгой природой по намеченному графику, то нынче идиотки режут свои лица, приближаясь к какому-то идиотскому идеалу. Рушится индивидуальная прелесть лица, чья формула держится зачастую на каком-нибудь «лишнем», с точки зрения идиотки, миллиметре эпидермиса. Искусственная, мёртвая «красивость» нового, правильного лица, ощущается бедной идиоткой как достижение. Увы, массовые представления о красоте сформированы дрянными, конъюнктурными стандартами, во имя воплощения которых уничтожается личность.

Что бы сталось с женской внешностью, если бы изменить себя было бы так же легко, как отредактировать картинку в компьютере? По улицам городов стройными рядами шли бы полки одинаковых идиоток примерно шести-семи основных типов.

А вы говорите – красота. Ума бы немножко прибавить миру. Что касается добра… Не будем о грустном.

(По Т.В. Москвиной)

II. Вам нужно создать воображаемый диалог с тремя собеседниками. Придумайте вопросы, которые как будто задаёт Вам каждый из собеседников, и Ваши ответы на эти вопросы.