Смысловая роль языковых средств

Прочитайте текст и выполните задания.

I. Прочитайте текст.

Хотя лейтенанта Володина тошнило и голова, казалось, была налита свинцом, хотя чувствовал страшную слабость, подкашивались ноги и руки, как чужие,
–
он шёл сейчас к селу, к позициям, к своему взводу, где ещё гремел бой, шёл, чтобы выполнить солдатский долг.

За пылью, поднятой артиллерийскими снарядами, были едва видны крайние соломкинские избы; разрывы метались по полю, вспыхивали справа и слева вдоль шоссе, и между разрывами, лавируя, пробивались два «виллиса». Наконец «виллисы» вышли из-под обстрела и неожиданно оказались так близко от Володина, что он отчётливо увидел даже лица сидевших за ветровым стеклом.

Он сразу узнал генерал-лейтенанта, члена Военного совета Воронежского фронта, который вчера вместе с командующим осматривал оборонительные сооружения в Соломках. Володин спохватился, хотел было отойти на обочину, но было уже поздно, передний «виллис», скрипнув тормозами, остановился прямо напротив него.

–
Ранены?
–
спросил генерал, не дожидаясь, пока Володин, как положено по уставу, отрапортует, кто он, почему стоит на шоссе, что делал и что собирается делать.

–
Нет, товарищ генерал,
–
смущённо ответил Володин, заметив, как генерал пристально разглядывает его лицо и одежду. «Сейчас влетит!»

Но член Военного совета фронта неожиданно повернулся к сидевшему позади полковнику и сказал:
–
Это же тот самый лейтенант...
–
От пулемётных гнёзд?
–
Ну...

Генерал и сидевший позади него полковник знали многие подробности соломкинского боя, знали и о Володине, как он был послан к пулемётным гнёздам, как попал под танк и как солдат Чебурашкин, рискуя жизнью, спас его, своего командира.

–
Туда?..
–
Да, в роту, товарищ генерал!

–
Отпустили? Выписали?
–
Сам ушёл,
–
добавил Володин и подумал, что лежать под бомбами куда легче, чем стоять перед генералом. Но хотя он и волновался, он всё же был доволен, что сказал правду; он смотрел не мигая, потому что в конце концов не чувствовал за собой никакой вины ни в том, что с ним случилось на передовой, ни в том, что решился в санитарной роте вернуться в траншею.

Генерал вовсе не собирался отправлять назад, в санитарную роту, хотя видел, что Володин как раз именно в этом нуждается. Бледное, измождённое лицо, впалые щёки, гимнастёрка, выпачканная в саже и копоти, оторванная портупея, весь вид совсем юного, стоявшего по стойке «смирно» командира взвода
–
всё это вызывало у генерала иные мысли; он думал о том, сколько должно быть воли в человеке, если он вот так, испытав страх и ужас, не только не сломился духом, но стал ещё крепче и сильнее.

Генерал ещё раз взглянул в упрямое лицо Володина; он понял
–
сейчас не нужно ни одобрительных слов, ни похвал; просто протянул руку и сказал:
–
Желаю удачи, лейтенант! Боевой удачи!

«Виллисы» уже скрылись за поворотом, а Володин всё ещё в раздумье стоял на шоссе; было в этой случайной минутной встрече что-то очень важное для него, чего он не мог понять сразу.

То важное, чего он не может понять сейчас, стоя на шоссе, неожиданно откроется ему в одной несложной фразе: «Мы
–
русские солдаты!» Услышит её от члена Военного совета фронта, когда встретит его семь дней спустя в освобождённой Рындинке, на ещё дымящейся от боя окраине. Может быть, потому, что слово «солдат» в таком сочетании поднималось над всеми воинскими званиями, даже над генеральским, даже над маршальским чином, а слово «русский» связывало с историей России, с лучшими её страницами
–
Бородинским сражением, Севастопольской эпопеей. Но, может быть, потому, что Володин сам ощущал всё это и только не мог выразить свои чувства одной фразой, и теперь, услышав эту фразу, он вдруг понял, насколько проста и несложна истина,
–
он с гордостью мысленно повторил ее: «Мы
–
русские солдаты!»

(По А. Ананьеву)

II. Вам нужно создать воображаемый диалог с тремя собеседниками. Придумайте вопросы, которые как будто задаёт Вам каждый из собеседников, и Ваши ответы на эти вопросы.