Жауабы: Стиль и тип речи текста

Прослушайте текст.

В глубине Грузии есть местечко Гелати. Здесь курятся сизой растительностью склоны гор и по белым развалинам старой академии, в которой, по преданию, учился гениальный певец этой земли Шота Руставели, ползут и переплетаются бечевки мелколистного растения с могильно-чёрными ягодами, которые даже птицы не клюют.

Здесь же стоит тихий и древний собор с потускневшим от времени крестом на маковице. Собор, воздвигнутый ещё Давидом-строителем в далёкие и непостижимые, как небесное пространство, времена.

Всё замерло и остановилось в Гелати. Работает лишь время, оставляя свои невесёлые меты на творениях рук человеческих.

Вот дарница — огромное деревянное дупло, куда правоверные, приходившие поклониться Богу и памяти зодчих, складывали дары свои: хлебы, фрукты, кусочек сушёного мяса или козьего сыра.

В чистом и высоком небе качался купол собора с крестом, а неподалёку совсем по-российски, беззаботно пел жаворонок, трещали кузнечики в бурьяне да заливались синицы в одичалом лесу.

Медленно и тихо ступил я в собор. Он был темен от копоти. С высокого купола по стенам собора скатывались тяжёлые серые потёки. В разрывах чёрной копоти, в извилинах нержавеющих потёков виднелись клочки фресок. И то проступал скорбный глаз пресвятой Матери-Богородицы, то окровавленная нога распятого Спасителя, то лоскут святой одежды, поражающий чистотой красок.

Мне объяснили: по дикому обычаю завоеватели-монголы в каждой православной церкви устраивали конюшни и разводили костры. Но царь Давид ставил собор на века, и меж кровлей купола по его велению была налита прослойка свинца. От монгольских костров свинец расплавился, и потоки его обрушились на головы чужеземных завоевателей. Они бежали из Гелати в панике, считая, что их карающим дождём облил православный Бог.

Грузины сохраняют собор в том виде, каким покинули его ужаснувшиеся завоеватели.

Печально сердце гелатского собора, хмур и обветрен лик его, вечна и скорбна тишина в нём. Память тёмным и холодным крылом опахивает здесь человеческое сердце.

Совсем уж тихо, с опущенной головой покинул я осквернённый, но не убитый храм и теперь только заметил у входа в собор массивную гранитную плиту, уже сношенную ногами людей.

На белой, грубо тесаной плите вязь причудливой грузинской письменности. Иные буквы и слова уже стёрты ступнями человеческими.

Но грузины наизусть знают надпись над прахом Давида-строителя и охотно переводят её, не забывая упомянуть при этом, что грузинский царь на сколько-то сантиметров выше Петра Великого, и потому так огромна плита на могиле его.

На плите остался завет творца: «Пусть каждый, входящий в этот храм, наступит на сердце моё, чтобы слышал я боль его …»

Всё вокруг приглушило дыхание, вслушиваясь в мудрую печаль нетленных слов.

(По В. П. Астафьеву)

Определите стиль и тип речи.