Ответ: Смысл финала рассказа
Финальная фраза выражает трагическое одиночество детей и одновременно их стремление сохранить семью: после смерти родителей и отказа тёти брат и сестра остаются друг у друга, поэтому воспоминания и фотографии становятся для них единственной опорой.
У этого задания официального ключа нет, поэтому ответ получен в разборе и с ключом не сверен. Перед тем как заучивать результат, пройдите выкладки — там видно, откуда взялось каждое число.
Прослушайте рассказ А. Приставкина «Фотографии» из сборника рассказов «Трудное детство». Ответьте на вопрос: как Вы понимаете концовку рассказа — слова мальчика, сказанные своей шестилетней сестрёнке: «Ведь нас очень много, правда?»
Мы жили далеко от дома, я и моя сестрёнка, которой было шесть лет. Чтобы она не забывала родных, раз в месяц я приводил сестренку в нашу холодную спальню, сажал на кровать и доставал конвертик с фотографиями.
— Смотри, Люда, вот наша мама. Она дома. Она сильно болеет.
— Болеет… — повторяла девочка.
— А это папа наш. Он на фронте, фашистов бьёт.
— Бьёт…
— Вот это тётя. У нас неплохая тётя!
— А здесь?
— Здесь мы с тобой. Вот это Людочка, а это я.
И сестрёнка хлопала в крошечные синеватые ладошки и повторяла: «Людочка и я, Людочка и я…»
Из дому пришло письмо. Чужой рукой написано было о нашей маме.
И мне захотелось бежать из детского дома куда-нибудь. Но рядом была моя сестрёнка. И следующий вечер мы сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели фотографии.
— Вот папа наш, он на фронте, и тётя, и маленькая Людочка…
— А мама?
— Мама? Где же мама? Наверное, затерялась… Но я потом найду. Зато смотри, какая у нас тётя. У нас очень хорошая тётя.
Шли дни, месяцы. В морозный день, когда подушки, которыми затыкали окна, покрывались пышным инеем, почтальонша принесла маленький листок. Я держал его в руках, и у меня мёрзли кончики пальцев.
И что-то коченело в животе. Два дня я не приходил к сестрёнке. А потом мы сидели рядом, смотрели фотографии.
— Вот наша тётя. Посмотри, какая у нас удивительная тётя! Просто замечательная тётя… А здесь Людочка и я…
— А где же папа?
— Папа? Сейчас посмотрим.
— Затерялся, да?
— Ага. Затерялся.
И сестрёнка переспросила, подымая чистые испуганные глаза:
— Насовсем затерялся?
Шли месяцы, годы. И вдруг нам сказали, что детей возвращают в Москву, к родителям. Нас обошли с тетрадкой и спросили, к кому мы собираемся ехать, кто у нас есть из родственников.
А потом меня вызвала завуч и сказала, глядя в бумаги:
— Мальчик, здесь на некоторое время остается часть наших воспитанников. Мы оставляем и тебя с сестрёнкой. Мы написали вашей тёте, спрашивали, может ли она вас принять.
Она, к сожалению…
Мне зачитали ответ.
В детдоме хлопали двери, сдвигались в кучу топчаны, скручивались матрацы. Ребята готовились в Москву. Мы сидели с сестренкой и никуда не собирались. Мы разглядывали фотографии.
— Вот Людочка. А вот и я.
— А ещё?
— Ещё? Смотри, и здесь Людочка. И здесь… И меня много.
Ведь нас очень много, правда?
Где здесь ошибаются
Объяснять финал только буквальным количеством фотографий, не раскрывая символический смысл слов мальчика.
Не упоминать, что дети остались без родителей и родственников.
Пересказывать сюжет без ответа на вопрос о смысле концовки.
Игнорировать роль фотографий как символа памяти о семье и доме.