Решение: Синоним просторечного выражения

Лес густой, зелёный и полон шорохов, писков, песен.

Но вот вошёл в него охотник
–
и мигом всё спряталось и насторожилось. Как волна от брошенного в воду камня, покатилась от дерева к дереву тревога. Все за кусток, за сучок
–
и молчок.

Теперь хочешь увидеть
–
сам стань невидим; хочешь услышать
–
стань неслышим; хочешь понять
–
замри.

Я это знаю. Знаю, что из всех лесных тайничков следят за мной быстрые глаза, влажные носы ловят бегущие от меня струйки ветра. Много кругом зверьков и птиц. А попробуй
–
найди!

Я пришёл сюда повидать сплюшку
–
крохотную, со скворца, сову.

Целые ночи она, как заведённая, кричит своё: «Сплю! Сплю! Сплю! Сплю!»
–
будто лесные часы тикают: «Тик! Так! Тик! Так!..»

К рассвету встанут лесные часы: сплюшка смолкает и прячется. Да так ловко прячется, будто её никогда в лесу и не было.

Голос-то сплюшки
–
ночные часы
–
кто не слышал, а вот какая она на вид? Я знал её только по картинке. И так мне захотелось увидеть её живьём, что я целый день пробродил по лесу, каждое дерево, каждую ветку осматривал, в каждый куст заглядывал. Устал. Проголодался. Но так и не нашёл её.

Сел на старый пень. Молчу, сижу.

И вот, глядь, откуда ни возьмись
–
змейка! Серая. Плоская головка на тонкой шее, как почка на стебельке. Выползла откуда-то и глядит мне в глаза, будто чего ждёт от меня.

Змейка
–
она пролаза, должна всё знать.

Я ей и говорю, как в сказке:

– Змейка, змейка, поведай мне, где спряталась сплюшка
–
лесные часы?

Змейка подразнила меня язычком да юрк в траву!

…И вдруг, как в сказке, открылись передо мной лесные тайнички.

Длинно-длинно прошуршала в траве змейка, показалась ещё раз у другого пня
–
и вильнула под его обомшелые корни. Нырнула, а из-под них вывернулась большая зелёная ящерица с синей головой. Точно кто-то вытолкнул её оттуда. Прошуршала по сухому листу
–
и шмыг в чью-то норку.

В норке другой тайничок. Хозяйкой там тупоморденькая мышка-полёвка.

Испугалась она синеголовой ящерицы, выскочила из отнорка
–
из темноты на свет,
–
заметалась-заметалась
–
и шасть под лежачую колодину!

Поднялся под колодиной писк, возня. Там тоже оказался тайничок.

И целый день спали в нём два зверька
–
сони-полчки. Два зверька, похожие на белочек.

Выскочили из-под колодины сони-полчки, ошалели от страха. Хвосты ершом. Взвинтились по стволу. Поцокали
–
да вдруг опять им страшно стало, ещё выше по стволу винтом кинулись.

А выше в стволе
–
дупло.

Сони-полчки хотели в него
–
и сшиблись у входа лбами. Пискнули от боли, кинулись опять обе сразу
–
да так вместе в дупло и провалились.

А оттуда
–
фык!
–
маленький дупляной чёртик! Ушки на макушке, что рожки. Глаза круглые, жёлтые. Сел на сучок, спиной ко мне, а голову так завернул, что смотрит на меня в упор.

Конечно, не чёртик это, а сплюшка
–
ночные часы!

Я моргнуть не успел, она
–
раз!
–
и в листву.

И там завозилось, запищало: тоже кто-то таился.

Так, от дупла к дуплу, от норки к норке, от колоды к колоде, от куста к кусту, от щели к щели шарахается от страха лесная мелюзга, открывая мне свои ухороночки-тайнички.

От дерева к дереву, от куста к кусту, как волна от камня, катится по лесу тревога. И все прячутся: скок-скок за кусток, на сучок
–
и молчок.

Хочешь увидеть
–
стань невидим. Хочешь услышать
–
стань неслышим. Хочешь узнать
–
затаись.