Шешімі: Значение слова «индивидуальность»

(1)Прошлой весной на Северном Кавказе мы ехали, стараясь не выпустить из глаз мчащейся вперед нас машины. (2)Вдруг в тот самый опасный момент, когда мы неслись, покачиваясь над пропастью, возле частого дубового кустарника, еще по-зимнему с жёлтыми листьями, я увидел роскошные весенние ирисы, густо-синие, почти чёрные. (3)Охваченный страстью южной весны, играющей такими цветами, забыв об опасности и невозможном напряжении моего молодого друга – шофёра Пети, я воскликнул:
–
(4)Смотри, Петя! (5)Смотри скорей, какие ирисы!

(6)Водитель повёл было глаза невольно в мою сторону, но одумался вовремя и выпалил:
–
(7)К черту ирисы!

(8)Я расхохотался и вспомнил то время, когда на Пушкина у нас некоторые литературные организации смотрели почти так же, как мой шофёр на ирисы. (9)Лично я теперь держу один из самых мне близких томов Пушкина на прикроватном столике, вместе с некоторыми другими целебными источниками нашего русского языка. (10)Ежедневно на сон грядущий я принимаю некоторую дозу целебной речевой воды, чтобы прикоснуться к святому, отделаться от той словесной отравы, которую вынужден принимать в себя ежедневно.

(11)Русский человек сейчас говорит двумя языками: одним, приходящим через некоторые газетные статьи языком, и другим – домашним, в творчестве которого проявляется непременно и его собственная индивидуальность. (12)Вот, например, пришли ко мне два молодых парня: один из них говорил по-газетному, очень вычурно. (13)Другой слушал молча, а когда время пришло уходить, сказал оратору: «(14)Ну, пойдем, синий лапоть!» (15)Так вот он представился, этот оратор «с пеной у рта», другому товарищу в этот момент каким-то синим лаптем.

(16)Сила и значение массового усвоения Пушкина, по-моему, и заключается именно в том, что простой человек, дома говорящий своим собственным, хорошим языком, через Пушкина получает уверенность в том, что это действительно хороший, настоящий язык и им можно говорить не только дома, но и везде: на собраниях и на парадах. (17)Да, так вот, всего каких-нибудь десять – двадцать лет тому назад Пушкин представлялся кое-кому ирисом, отвлекающим внимание водителя, а теперь ясно всем, что он стал горючим, без которого не может совершаться продвижение нашей машины в счастливую жизнь.