Жауабы: Изложение от третьего лица

Признаюсь, сколько я ни старался различить вдалеке что-нибудь наподобие лодки, всё было безуспешно. Так прошло минут десять; и вот показалась между горами волн чёрная точка; она то увеличивалась, то уменьшалась. Медленно поднимаясь на хребты волн, быстро спускаясь с них, приближалась к берегу лодка. Отважен был пловец, решившийся в такую ночь пуститься через пролив на расстояние двадцати вёрст, и важная должна быть причина, его к тому побудившая!

Думая так, я с невольном биением сердца глядел на бедную лодку; но она, как утка, ныряла и потом, быстро взмахнув вёслами, будто крыльями, выскакивала из пропасти среди брызгов пены; и вот, я думал, она ударится с размаха об берег и разлетится вдребезги; но она ловко повернулась боком и вскочила в маленькую бухту невредима.

Из неё вышел человек среднего роста, в татарской бараньей шапке; он махнул рукою, и все трое принялись вытаскивать что-то из лодки; груз был так велик, что я до сих пор не понимаю, как она не потонула. Взяв на плечи каждый по узлу, они пустились вдоль по берегу, и скоро я потерял их из вида. Надо было вернуться домой; но, признаюсь, все эти странности меня тревожили, и я насилу дождался утра.

Казак мой был очень удивлён, когда, проснувшись, увидел меня совсем одетого; я ему, однако ж, не сказал причины. Полюбовавшись несколько времени из окна на голубое небо, усеянное разорванными облачками, на дальний берег Крыма, который тянется лиловой полосой и кончается утёсом, на вершине коего белеется маячная башня, я отправился в крепость Фанагорию, чтоб узнать от коменданта о часе моего отъезда в Геленджик.

Но, увы, комендант ничего не мог сказать мне решительного. Суда, стоящие в пристани, были все
–
или сторожевые, или купеческие, которые ещё даже не начинали нагружаться. «Может быть, дня через три, четыре придёт почтовое судно, сказал комендант,
–
и тогда мы увидим». Я вернулся домой угрюм и сердит. Меня в дверях встретил казак мой с испуганным лицом.

–
Плохо, ваше благородие!
–
сказал он мне.
–
Да, брат, Бог знает когда мы отсюда уедем!
–
Тут он ещё больше встревожился и, наклонясь ко мне, сказал шёпотом:
–
Здесь нечисто! Я встретил сегодня черноморского урядника, он мне знаком
–
был прошлого года в отряде, как я ему сказал, где мы остановились, а он мне: «Здесь, брат, нечисто, люди недобрые!..» Да и в самом деле, что это за слепой! ходит везде один, и на базар, за хлебом, и за водой... уж видно, здесь к этому привыкли.
–
Да что ж? по крайней мере показалась ли хозяйка?
–
Сегодня без вас пришла старуха и с ней дочь.
–
Какая дочь? У неё нет дочери.
–
А Бог её знает, кто она, коли не дочь; да вон старуха сидит теперь в своей хате.