Ответ: Монолог Печорина о людях
Другим подходящим монологом является рассуждение Печорина в повести «Княжна Мери», начинающееся словами: «Моя душа испорчена светом…». Герой анализирует влияние светского общества на свой характер и объясняет, почему он не способен долго сохранять интерес к людям. Он стремится к любви и сильным впечатлениям, но, добившись расположения человека, быстро начинает испытывать скуку. Это проявляется в его отношениях с княжной Мери и Верой. Монолог показывает глубокую саморефлексию Печорина: он понимает причины своих поступков и предвидит, что причинит другим боль. Однако это понимание не меняет его поведения. Поэтому наряду с умом, наблюдательностью и психологической проницательностью в герое раскрываются эгоизм, разочарованность, внутренняя опустошённость и неспособность к искренней и гармоничной любви.
У этого задания официального ключа нет, поэтому ответ получен в разборе и с ключом не сверен. Перед тем как заучивать результат, пройдите выкладки — там видно, откуда взялось каждое число.
Текст к заданиюМ. Ю. Лермонтов. «Герой нашего времени»
3-го июня.
Я часто себя спрашиваю, зачем я так упорно добиваюсь любви молоденькой девочки, которую обольстить я не хочу и на которой никогда не женюсь? К чему это женское кокетство? Вера меня любит больше, чем княжна Мери будет любить когда-нибудь; если б она мне казалась непобедимой красавицей, то, может быть, я бы завлёкся трудностью предприятия...
Но ничуть не бывало! Следовательно, это не та беспокойная потребность любви, которая нас мучит в первые годы молодости, бросает нас от одной женщины к другой, пока мы найдём такую, которая нас терпеть не может: тут начинается наше постоянство
–
истинная бесконечная страсть, которую математически можно выразить линией, падающей из точки
в пространство; секрет этой бесконечности
–
только в невозможности достигнуть цели, то есть конца.
Из чего же я хлопочу? Из зависти к Грушницкому? Бедняжка! он вовсе её не заслуживает. Или это следствие того скверного, но непобедимого чувства, которой заставляет нас уничтожать сладкие заблуждения ближнего, чтоб иметь мелкое удовольствие сказать ему, когда он в отчаянии будет спрашивать, чему он должен верить: «Мой друг, со мною было то же самое,
и ты видишь, однако, я обедаю, ужинаю и сплю преспокойно и, надеюсь, сумею умереть без крика и слёз!»
А ведь есть необъятнее наслаждение в обладании молодой, едва распустившейся души! Она, как цветок, которого лучший аромат испаряется навстречу первому лучу солнца; его надо сорвать в эту минуту и, подышав им досыта, бросить на дороге: авось кто-нибудь поднимет! Я чувствую в себе эту ненасытную жадность, поглощающую всё, что встречается на пути;
я смотрю на страдания и радости других только в отношении к себе, как на пищу, поддерживающую мои душевные силы. Сам я больше не способен безумствовать под влиянием страсти; честолюбие у меня подавлено обстоятельствами, но оно проявилось в другом виде, ибо честолюбие есть не что иное, как жажда власти, а первое моё удовольствие
–
подчинять моей воле всё, что меня окружает; возбуждать к себе чувство любви, преданности и страха не есть ли первый признак и величайшее торжество власти?
Быть для кого-нибудь причиною страданий и радостей, не имея на то никакого положительного права,
–
не самая ли это сладкая пища нашей гордости? А что такое счастие? Насыщенная гордость. Если б я почитал себя лучше, могущественнее всех на свете, я был бы счастлив; если б все меня любили, я в себе нашёл бы бесконечные источники любви. Зло порождает зло; первое страдание даёт понятие о удовольствии мучить другого; идея зла не может войти в голову человека без того, чтоб он не захотел приложить её к действительности: идеи
–
создания органические, сказал кто-то: их рождение даёт уже им форму, и эта форма есть действие; тот, в чьей голове родилось больше идей, тот больше других действует; от этого гений, прикованный к чиновническому столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением, при сидячей жизни
и скромном поведении, умирает от апоплексического удара.
Страсти не что иное, как идеи при первом своём развитии: они принадлежность юности сердца, и глупец тот, кто думает целую жизнь ими волноваться: многие спокойные реки начинаются шумными водопадами, a ни одна не скачет и не пенится до самого моря.
Опираясь на приведённый материал, выберите другой монолог Печорина, в котором он анализирует свои отношения с другими персонажами романа. Какие черты самого героя раскрываются в выбранном монологе?
Где здесь ошибаются
Пересказывают приведённый в задании монолог вместо выбора другого.
Называют только черты Печорина, но не связывают их с содержанием выбранного монолога.
Изображают Печорина только как злого героя и не учитывают его саморефлексию и способность понимать собственные поступки.
Не указывают название повести или эпизод, к которому относится выбранный монолог.