Шешімі: Территории при Александре I

«Хотя разрушение Москвы и было большим ущербом для русских, однако эта потеря была для нас ещё чувствительнее, так как позволяла нашим врагам извлечь все выгоды, связанные с их суровым климатом. Напрасно среди нас говорили, что пожар столицы был бесполезен и что французская армия должна, напротив, радоваться, что ей удалось избавиться от многочисленного населения, которое благодаря своей пылкой фантастической натуре могло восстать стихийно.

Рассуждая об этом, я убеждаюсь, что русское правительство боялось, зная хитрость нашего вождя, как бы это самое население, далёкое от возмущения против нас, не послужило бы орудием для выполнения наших планов. Боялось и того, что большинство сановников, увлекшись этим опасным примером или прельстившись заманчивыми обещаниями, забудет интересы своей Родины и согласится на всё, чего потребует от них честолюбивый Наполеон. Чтоб предупредить это бедствие, Ростопчин и зажёг Москву, думая, что один уж этот великий пример поднимет энергию дворянства и пробудит в народе живую ненависть, жертвой которой должны сделаться мы. К тому же этот город был снабжён продовольствием на восемь месяцев, и французская армия, занимая его, предполагала дождаться в нём весны и тогда двинуться в поход с резервными войсками, которые раскинулись лагерем в Смоленске и на Немане. Пожар же в Москве принудил нас к быстрому отступлению в разгар самого сурового времени года».