Пробный вариант ОГЭ по русскому 2025 от 02 Марта

(1)Искусное владение несметными сокровищами родного языка мы встречаем у великих русских писателей и поэтов. (2)Они умели чутко вглядываться в слова, находить в них затаённую красоту и силу, дорожить словами и собирать их всю свою жизнь, как самую дорогую коллекцию. (3)Десятки тысяч слов, употреблённых А.С. Пушкиным в его произведениях, безусловно, указывают на огромный круг его представлений и знаний и на его умение мастерски пользоваться безграничными возможностями русского языка. (4)Словесное богатство языка Пушкина заключается
в исключительном разнообразии применяемых им слов для выражения мыслей и чувств. (5)Однако словарный запас великого поэта не исчерпывался этим количеством: в его произведениях нет многих слов, хотя они во времена Пушкина существовали и, конечно, были ему известны...

(1)Зачем садовод осенью при первых ночных заморозках поджигает разложенные по саду кучи влажного мусора? (2)Осенние ночные заморозки – это налетающий с севера холодный ветер и ясное небо. (3)Земля теряет накопленное за день тепло в результате конвекции и теплового инфракрасного излучения, и корни деревьев могут промёрзнуть, пока они не укрыты снегом. (4)Дым от костров поднимается невысоко и не сразу опускается на землю. (5)Он расстилается над садом, образуя некое «одеяло», которое препятствует конвекции воздуха и отражает инфракрасное излучение земли над всей площадью сада.

(1)Есть люди, которые болезненно переживают чужие успехи. (2)Таким был Сеня Голубкин. (3)Ему всюду чудились выгоды и привилегии, которыми обладают другие. (4)Если кто-то заболевал, Сенька говорил: «Ясно... (5)Решил отдохнуть!» (6)Если кто-то получал пятёрку за домашнее сочинение, он спрашивал: «Что, мамочка с папочкой потрудились?»

(7)Ему казалось, что любые удачи приходят к людям сами по себе. (8)Только за его счёт. (9)Зависть, в которой кроется исток многих человеческих слабостей и пороков, не оставляла Сеньку в покое...

(10)Трудно было отыскать людей, более непохожих друг на друга, чем Ваня и Сенька. (11)В ту пору Ваня ещё очень ему сочувствовал. (12)Когда Сеня, путаясь и напрягаясь, блуждал по лабиринтам знаменитых четверостиший, Ваня страдал. (13)А после урока, на котором Голубкин получал очередную двойку, этот верзила теснил невысокого Ваню. (14)Тот, оказывается, подсказывал недостаточно чётко и ясно.

(15)Однажды был назначен «районный» диктант, и Сеня Голубкин был в панике: двойка за тот диктант грозила ему второгодничеством.

(16)После диктанта Сенька бегал по коридору и выспрашивал у своих одноклассников:

– Как пишется «в течение»? (17)Слитно или раздельно?

(18)Ему отвечали.

– (19)Одна ошибочка есть! – говорил он и загибал палец. – (20)А ты сам-то как написал? (21)Правильно?

(22)Если оказывалось, что правильно, Сенька скулил:

– Ну, коне-е-чно! (23)Сам написа-ал!

(24)После «районного» диктанта у Сеньки не хватило пальцев на обеих руках: он насчитал двенадцать ошибок. (25)Кроме запятых и тире...

(26)На переменке ко мне подошёл Ваня Белов и спросил:

– Что ж, Вера Матвеевна, Голубкину теперь делать? (27)На второй год оставаться?

– (28)Не знаю. (29)Ещё не проверила.

(30)Когда я уселась в учительской за тетради, оказалось, что шесть работ из пачки исчезли. (31)Среди них были диктанты Сени Голубкина и Вани.

(32)На большой перемене мы с директором в опустевшем классе стали пробиваться к голубкинской совести. (33)Именно тогда, в разгар нашей беседы, случилось непредвиденное. (34)Появился Ваня Белов и сказал:

– Я пришёл, чтобы отдать себя в руки правосудия!

(35)Я не верила, что диктанты вытащил он, но директор согласился с версией Вани. (36)После уроков шестеро учеников, работы которых исчезли, переписали диктант. (37)Сеня Голубкин получил тройку, поскольку уже успел обнаружить на перемене свои ошибки, и перешёл в седьмой класс.

(38)Он не проникся благодарностью к Ване Белову, напротив, именно с тех пор и невзлюбил его. (39)Голубкин не простил благородства, как не прощал он грамотности тем, кто ему же помогал находить ошибки. (40)Ваня Белов это понял. (41)После того как Сенька очередной раз насолил в чём-то своему спасителю, я как бы мимоходом сказала Ване:

– Ну что... (42)Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным?

– (43)Мало ли что бывает! – ответил он. – (44)Из-за этого всем не верить?

(1)Когда мне было лет шесть, наверное, или шесть с половиной, я совершенно не знал, кем же я в конце концов буду на этом свете. (2)То у меня разгорался аппетит выучиться на такого художника, который рисует на уличном асфальте белые полоски для мчащихся машин. (3)А то мне казалось, что неплохо бы стать отважным путешественником и переплыть все океаны на утлом челноке, питаясь одной только сырой рыбой. (4)А на другой день мне уже приспичило стать боксёром, потому что я увидел в телевизоре розыгрыш первенства Европы по боксу. (5)Как они молотили друг друга – просто ужас какой-то! (6)А потом показали их тренировку, и тут они колотили уже тяжёлую кожаную «грушу» – такой продолговатый тяжёлый мяч; по нему надо бить изо всех сил, лупить что есть мочи, чтобы развивать в себе силу удара. (7)И я тоже решил стать самым сильным человеком во дворе.

(8)Я сказал папе:

– Папа, купи мне боксёрскую грушу! (9)Буду тренироваться и стану боксёром.

– (10)Нечего тратить на ерунду деньги, – ответил папа. – (11)Тренируйся уж как-нибудь без груши.

(12)И он оделся и пошёл на работу. (13)А мама сразу же заметила, что я обиделся, и постаралась мне помочь.

(14)Она достала из-под дивана большую плетёную корзинку, где были сложены старые игрушки, и вынула из неё здоровущего плюшевого мишку.

– (15)Вот. (16)Хороший мишка, отличный. (17)Погляди, какой тугой! (18)Чем не груша? (19)Давай тренируйся сколько душе угодно!

(20)Я очень обрадовался, что мама так здорово придумала. (21)И я устроил мишку поудобнее на диване, чтобы мне сподручней было тренироваться и развивать силу удара.

(22)Он сидел передо мной такой шоколадный, и у него были разные глаза: один его собственный – жёлтый стеклянный, а другой большой белый – из пришитой пуговицы от наволочки. (23)Но это было неважно, потому что мишка смотрел на меня своими разными глазами и обе лапы поднял кверху, как будто он уже заранее сдаётся...

(24)И я вдруг вспомнил, как давным-давно я с этим мишкой ни на минуту не расставался, повсюду таскал его за собой, и сажал его за стол рядом с собой обедать, и спать его укладывал, и укачивал его, как маленького братишку, и шептал ему разные сказки прямо в его бархатные твёрденькие ушки, и я его любил тогда, любил всей душой, я за него тогда жизнь бы отдал...

(25)И вот он сидит сейчас на диване, мой бывший самый лучший друг, настоящий друг детства, а я хочу тренировать об него силу удара...

– (26)Что с тобой? – спросила мама, приоткрыв дверь.

(27)А я не знал, что со мной, я задрал голову к потолку, чтобы не видно было слёз, и сказал:

– Я раздумал быть боксёром.

(1)Тридцать два года учительствовала в селе Ксения Андреевна. (2)Много людей прошло за тридцать два года через её класс. (3)Строгим, но справедливым человеком прослыла она.

(4)Никто никогда не видел, чтобы учительница заторопилась, поспешила. (5)Не заспешила Ксения Андреевна и в этот раз. (6)Как только послышалась трескотня мотоциклетных моторов, учительница строго сказала ребятам, чтобы все шли к траншее, вырытой в школьном дворе. (7)Фронт проходил совсем недалеко от села. (8)Где-то рядом громыхали бои. (9)Части Красной армии укрепились за рекой, а колхозники собрали партизанский отряд и ушли в лес. (10)Школьники носили им туда еду, рассказывали, где и когда были замечены немцы.

(11)Ребята ещё не успели спрятаться, как на школьный двор забежали три запылённых немца. (12)Они бросились к школьникам и нацелили на них свои автоматы.

(13)Ксения Андреевна шагнула вперёд и прикрыла собой ребят.

– (14)Что вы хотите? – спросила учительница и строго посмотрела в глаза немцу. (15)Её спокойный взгляд смутил фашиста.

– (16)Кто такое ви? (17)Отвечать сию минуту! (18)Я говорить по-русски.

– (19)Я понимаю и по-немецки, – тихо отвечала учительница, – но говорить мне с вами не о чем. (20)Это мои ученики. (21)Вы можете опустить ваш автомат.

(22)Ребят вместе с Ксенией Андреевной втолкнули в класс.

– (23)Сидеть на место! – крикнул начальник.

(24)Но бледные ребята стояли и смотрели на учительницу.

– (25)Садитесь, ребята, – негромким голосом сказала Ксения Андреевна, как будто начинался очередной урок.

– (26)Теперь каждый меня будет слушать! – рявкнул начальник.

(27)И, коверкая слова, фашист стал говорить ребятам о том, что в лесу скрываются партизаны, и он это прекрасно знает, и ребята тоже это прекрасно знают. (28)И теперь ребята должны сказать начальнику, где они спрятались. (29)Если ребята скажут, всё будет хорошо. (30)Если ребята не скажут, всё будет очень плохо.

– (31)Теперь я буду слушать каждый! – закончил свою речь немец.

(32)Ребята сидели не шелохнувшись.

– (33)Может быть, вы всё-таки подумаете и сами скажете мне всё, что надо? – тихо спросил начальник по-немецки у учительницы, вплотную подойдя к ней. – (34)Дети не поймут, говорите по-немецки.

– (35)Я никогда не была там и не знаю, где это.

(36)Фашист, схватив Ксению Андреевну за плечи, грубо потряс её:

– Кто такое! – закричал немец. – (37)Если никто мне не сказать, что я просил, я буду стрелять сперва вашу упрямую учительницу. (38)А потом – всякий, кто не скажет. (39)Я начинал считать! (40)Раз!…

(41)Он схватил Ксению Андреевну за руку и рванул её к стене класса. (42)Класс загудел. (43)Вдруг на задней парте поднялся Костя Рожков и поднял руку:

– Она правда не знает!

– (44)А кто знай?

– (45)Я знаю… – громко и отчётливо сказал Костя.

– (46)Рожков, зачем ты говоришь неправду? – проговорила Ксения Андреевна.

– (47)Я правду говорю, – сказал Костя и посмотрел в глаза учительнице.

– (48)Костя… – начала Ксения Андреевна. (49)Но Рожков перебил её:

– Ксения Андреевна, я сам знаю…

(50)Учительница стояла, отвернувшись от него, уронив белую голову на грудь. (51)Костя вышел к доске, поднял руку с мелком.

– (52)Вот, глядите сюда, – зашептал он, – я покажу.

(53)Немец подошёл к нему и наклонился, чтобы лучше рассмотреть, что показывает мальчик. (54)И вдруг Костя обеими руками изо всех сил ударил чёрную гладь доски. (55)Доска резко повернулась в своей раме, взвизгнула и с размаху ударила фашиста по лицу. (56)Он отлетел в сторону, а Костя, прыгнув через раму, мигом скрылся за доской, как за щитом. (57)Фашист, схватившись за разбитое лицо, без толку палил в доску.

(58)Напрасно… (59)За классной доской было окно, выходившее к обрыву над рекой. (60)Костя, не задумываясь, прыгнул в открытое окно, бросился с обрыва в реку и поплыл к другому берегу.

(61)В это время, заслышав пальбу на селе, из леса выскочили партизаны.

(62)Прошло не более пятнадцати минут, и в класс, куда снова ввалились взволнованные ребята, партизаны привели троих обезоруженных немцев.

(63)В класс вошла учительница. (64)Она ходила на берег узнать, благополучно ли доплыл Костя Рожков. (65)Немцы, сидевшие за передней партой, с удивлением посмотрели на вскочившего командира.

– (66)Встать! – закричал на них командир. – (67)У нас в классе полагается вставать, когда учительница входит. (68)Не тому вас, видно, учили!

(69)И два фашиста послушно поднялись.

(70)Ксения Андреевна заняла своё место за столом, у которого она выучила за тридцать два года много хороших людей. (71)А сейчас перед столом Ксении Андреевны, рядом с классной доской, пробитой пулями, мялся длиннорукий рыжеусый верзила, нервно оправлял куртку, мычал что-то и прятал глаза от строгого взгляда старой учительницы.

– (72)Стойте как следует, – сказала Ксения Андреевна, – что вы ёрзаете? (73)Теперь потрудитесь отвечать на мои вопросы.

(74)И долговязый фашист, оробев, вытянулся перед учительницей.