Пробный вариант ОГЭ по русскому 2025 от 10 Января

(1)Японские исследователи разработали генетически модифицированный сорт риса, в который внедрён ген человека. (2)Этот ген отвечает за продукцию одного из ферментов печени, помогающих обезвреживать опасные для человека химические соединения. (3)Дело в том, что, по мнению учёных, в этом случае рис станет устойчивым к пестицидам и промышленным загрязнениям, попадающим в почву. (4)Ведь человеческий фермент универсален и позволяет противостоять тринадцати различным химикатам. (5)Обычно такого количества достаточно, чтобы подавить рост всех возможных сорняков на поле, однако эксперты предостерегают, что внедрённый ген может передаться диким сортам риса.

(1)Искусство читать – это искусство чувствовать и мыслить. (2)А научат этому только те книги, в которых есть настоящая жизнь, благородные чувства, страстные идеи и художественные достоинства. (3)«Вкус развивается не на посредственном, а на самом совершенном материале», – утверждал И. Гёте, великий немецкий писатель. (4)Выходит, что прежде всего надо воспитать в себе культуру чтения, приучиться к целенаправленности, к системе в выборе книг. (5)Нельзя, чтобы мимо современного человека прошли великие произведения Бунина и Диккенса, Стендаля и Бальзака, Хемингуэя и Распутина, Достоевского и Шекспира.

«(1)Мама, смотри!» (2)В углу зоомагазина на дне выстланного соломой ящика шевелились две крошечные черепашки. (3)Они были не больше Васиного кулака, удивительно новенькие и чистенькие. (4)Черепашки бесстрашно карабкались по стенам ящика, проворно двигая светлыми лапками с твёрдыми коготками. «(5)Мама!» (6)Вася даже не добавил грубого слова «купи». «(7)Мама, да ты посмотри, какие у них мордочки!»

(8)Вася никогда ни в чём не знал отказа, ему всё давалось по щучьему велению. (9)Это хорошо в сказке, но для Васи слишком затянулось. (10)Каково придётся ему, когда он откроет, что заклинание утратило всякую силу и жизнь надо брать трудом и терпением? (11)Мать отрицательно покачала головой.

– (12)Хватит нам возни с Машкой. (13)Три черепахи в доме – это слишком!

– (14)Хорошо! – сказал Вася, – давай отдадим Машку, она всё равно очень старая.

«(15)Надо объяснить ему, что он не прав», – подумала мама, но не нашла нужных мудрых слов и сказала резко:

– Довольно! (16)Идём отсюда!

(17)Но у Васи уже не было других желаний и мыслей, кроме одной. (18)На пляже каждый камень представлялся ему золотистой черепашкой. (19)Когда они пришли домой, Вася твёрдо знал, что ему делать. (20)Он обнаружил Машку под кроватью. (21)Вася положил на пол кусочек абрикоса. (22)Машка вытянула вперёд морщинистую кожу и по-птичьи клюнула лакомство.

(23)Ничего не говоря маме, Вася спрятал Машку под рубаху и быстро вышел на улицу. (24)Скоро он продал её рослому плечистому человеку за ту цену, какую в магазине просили за двух черепашек. (25)Человек жил в белом одноэтажном домике, окружённом акациями, и хотел подарить черепаху своему сынишке.

(26)Когда Вася принёс домой двух маленьких черепашек, мама почему-то огорчилась. (27)Вася угощал черепашек яблоками, абрикосами, огурцами. (28)Они всё поглощали с охотой. (29)Они были на редкость забавные, смелые и любознательные. (30)Ложась спать, Вася сказал усталым голосом:

– Знаешь, мама, я так люблю этих черепашек!

– (31)Выходит, старый друг не лучше новых двух! – заметила мать.

(32)Эти как будто простые и безобидные слова вновь и вновь возникали в его памяти. (33)И он думал не об этих двух весёлых малышах, с которыми так интересно будет играть, а всё о той же старой Машке. (34)Думалось тревожно, нехорошо. (35)Вася сбросил одеяло и сел на кровати. (36)Впервые Васе перестало казаться, что он самый лучший мальчик на свете, достойный иметь самую лучшую маму, самые лучшие игрушки, самые лучшие удовольствия.

«(37)Что я такого сделал? – спрашивал он себя с тоской. – (38)Продал старую ненужную черепаху?» «(39)Да, она тебе не нужна, – отвечал голос внутри него, – но ты ей нужен. (40)Всё, что есть хорошего на свете, было для тебя, а ты для кого был?» (41)Вася не мог найти ответа, но ответ был в его растревоженном сердце: не только мир существует для тебя, но и ты – для мира.

(42)Вася достал черепашек из ящика и сунул под рубашку. (43)Но этого может оказаться мало, а он решил действовать наверняка. (44)Он отправил под рубашку ещё и коробку с новыми оловянными солдатиками.

(45)Мальчик вышел на улицу спокойным и уверенным шагом сильного и доброго человека.

(46)Мама встала, заглянула в черепаший ящик и сразу всё поняла. (47)Она вышла из дома и быстро зашагала туда, где, по рассказу сына, находился белый домик человека, купившего Машку. (48)Вскоре она увидела впереди фигурку сына. (49)Мать не окликнула Васю, она решила охранять его издали, чтобы не помешать первому подвигу своего сына.

(1)В командировки мама и отец ездили очень часто: они вместе проектировали заводы, которые строились где-то очень далеко от нашего города. (2)Я оставался с бабушкой – маминой мамой.

(3)В неблагополучных семьях родители, уехав из дому, вообще не присылают писем, в благополучных пишут примерно раз или два в неделю – мы с бабушкой получали письма каждый день. (4)Мои родители соблюдали строгую очерёдность: одно письмо – от отца, другое – от мамы. (5)Порядок ни разу не нарушился. (6)В конце письма неизменно стояла дата, а чуть пониже было написано: «8 часов утра». (7)Значит, отец и мама писáли после своей утренней пробежки и перед работой.

– (8)Фантастика! – сказала однажды бабушка. – (9)Хоть бы раз перепутали очередь!..

(10)Я не мог понять: восторгается она моими родителями или в чём-то их упрекает? (11)Это было отличительной бабушкиной чертой: по её тону часто нельзя было определить, шутит она или говорит всерьёз, хвалит или высмеивает. (12)Я-то восхищался ими, поскольку мы часто восхищаемся поступками, на которые сами не способны.

(13)Конечно, бабушка была счастлива за свою дочь, гордилась её мужем, то есть моим отцом, но она, как и я, редко следовала тем правилам, к которым нас с ней стремились приучить.

(14)Например, мама и отец старались закалить нас. (15)Но мы с бабушкой не желали обливаться ледяной водой и вставать по воскресеньям ещё раньше, чем в будни, чтобы идти на лыжах или в поход. (16)Мы сознавали, что нечётко делаем гимнастику.

(17)Вообще, мои родители то и дело обвиняли нас обоих в нечёткости: мы нечётко сообщали, кто и когда звонил маме или отцу по телефону, нечётко соблюдали режим дня.

(18)Проводив маму с отцом в очередную командировку, мы с бабушкой тут же, как заговорщики, собирались на экстренный совет. (19)Невысокая, сухонькая, с коротко подстриженными волосами, бабушка напоминала озорного мальчишку. (20)А этот мальчишка, как говорили, сильно смахивал на меня. (21)И не только внешне.

– (22)Ну-с, сколько денег откладываем на кино? – спрашивала бабушка.

– (23)Побольше! – говорил я.

(24)И бабушка, любившая ходить в кино, как и я, откладывала побольше, а деньги потом экономились на обедах.

(25)По мнению родителей, мы с бабушкой поступали неразумно и были неправильными людьми, и это нас объединяло.

(1)И вот появился в моей жизни Павлик. (2)У дворовых и у школьных ребят навсегда засело в памяти, что в нашей паре я был ведущим, а Павлик – ведомым. (3)Это осталось с той поры, когда я «вводил Павлика в свет» – сперва во дворе, потом в школе, где он оказался на положении чужака.

(4)На самом деле душевное превосходство было на стороне Павлика. (5)Моё долгое приятельство с Митей не могло пройти бесследно: я привык к известному моральному соглашательству, а прощение предательства немногим отличается от самого предательства. (6)Павлик не признавал сделок с совестью, тут он становился беспощаден. (7)Нам было лет по четырнадцать, когда я на своей шкуре испытал, насколько непримиримым может быть мягкий, покладистый Павлик.

(8)Я неплохо знал немецкий, домашних заданий никогда по этому предмету не готовил, но однажды настал и мой черёд, когда Елена Францевна ни с того ни с сего вызвала меня к доске, будто самого рядового ученика, и велела читать стихотворение.

– (9)Какое стихотворение? (10)Меня же не было в школе, я болел.

(11)Она стала листать классный журнал.

– (12)Совершенно верно, ты отсутствовал, а спросить у товарищей, что задано, не догадался?

(13)И я нашёл выход. (14)О домашних заданиях я спрашивал у Павлика, а он, наверное, забыл. (15)Я так и сказал Елене Францевне с лёгкой усмешкой, призывая и её отнестись к случившемуся юмористически.

– (16)Встань! – приказала Павлику немка. – (17)Это правда?

(18)Он молча наклонил голову, и я тут же понял, что это неправда. (19)Как раз о немецком я его и не спрашивал.

(20)Елена Францевна, забыв обо мне, перенесла свой гнев на Павлика, а он слушал её, по обыкновению, молча, не оправдываясь и не огрызаясь.

(21)Когда, довольный и счастливый, я вернулся на своё место, Павлика не оказалось рядом. (22)Я оглянулся: он сидел через проход позади меня, и у него были холодные, пустые глаза.

– (23)Ты чего это? (24)Не стоит из-за этого дуться, ну покричит и забудет.

(25)Он молчал и глядел мимо меня. (26)Какое ему дело до Елены Францевны, он и думать о ней забыл. (27)Его предал друг. (28)Спокойно, обыденно и публично, средь бела дня, ради грошовой выгоды предал человек, за которого он, не раздумывая, пошёл бы в огонь и в воду.

(29)Почти год держал он меня в отчуждении. (30)Все мои попытки помириться так, «между прочим», успеха не имели. (31)Ничего не получалось – Павлик не хотел этого. (32)Не только потому, что презирал всякие обходные пути, мелкие уловки и хитрости – прибежище слабых душ, но и потому, что ему не нужен был тот человек, каким я вдруг раскрылся на уроке немецкого.

(1)Сколько маленький Коля помнил себя в войну, он всегда был голодным. (2) Черноволосый, взъерошенный, с проступающими рёбрышками, он был похож на маленького исхудалого волчонка, и его ввалившиеся глаза постоянно искали добычу.

(3)Когда война подходила к концу, мать посеяла на огороде полоску пшеницы. (4)Собрав первый урожай, бабушка на радостях испекла два коржа величиной с подсолнух. (5)Коржи были пахучие, румяные. (6)Они светились, как два маленьких посоленных солнца.

(7)Мальчик сидел перед столом, ждал, когда ж его угостят, и вдыхал в себя тёплый дух испечённого хлеба. (8)Наконец бабушка подошла к нему и сказала:

– Отведай, внучок, моего коржа.

(9)Корочка обжигала губы, соль пощипывала язык. (10)Ноздри раздувались, боясь упустить толи́ку вкусного запаха. (11)Корж таял с неудержимой силой, и вскоре его не стало...

(12)Коля тяжело вздохнул. (13)А второй корж, румяный, целёхонький, лежал на столе и призывно улыбался всей своей рожицей.

– (14)Отнеси этот корж деду, – сказала бабушка.

(15)Дед был очень старым и жил на пасеке. (16)Домой он приходил в те редкие дни, когда на огороде топили прокопчённую, покосившуюся баньку.

(17)Дед сидел перед пчелиным водопоем – перед желобком, по которому текла вода. (18)Пчёлы облепили желобок и пили, опуская хоботки в прохладную воду. (19)Дед подставлял руку, и вода стекала ему в ладонь. (20)Он пил эту сладковатую пчелиную воду.

(21)Дед не стал есть гостинец, а отнёс его в шалаш. (22)До чего же он жадный, этот дед! (23)Совсем, видно, одичал со своими пчёлами. (24)Он специально спрятал корж, чтобы не делиться и потом спокойно жевать его, макая в липкий гречишный мёд.

(25)Коля собрался уходить. (26)В последнюю минуту, когда дед протянул котомку с грязным бельём, Коля чуть не попросил у деда кусочек коржа, но сумел побороть минутную слабость.

(27)Он шёл не спеша, размахивая котомкой, и думал о том, что, когда кончится война, в доме будет много хлеба и он будет есть коржи утром, в обед и вечером.

(28)Дома он сунул бабушке котомку и буркнул:

– Дед велел простирнуть!

(29)Бабушка молча принялась выкладывать на лавку дедушкино бельишко. (30)На дне котомки оказалась чистая тряпица, завязанная узлом. (31)В ней лежал корж. (32)Она ничего не сказала и положила нежданный гостинец перед внуком.

(33)Радостный огонёк вспыхнул в его глазах. (34)Он проглотил слюну, предвкушая угощение, и протянул руку к коржу. (35)Но какое-то незнакомое чувство удержало его руку. (36)Это чувство оказалось сильнее голода, важнее хлеба.

(37)Коля сполз со скамейки и пошёл прочь... (38)Но через некоторое время он вернулся, взял со стола остывший корж, аккуратно завернул его в чистую тряпицу и положил в дедушкин сундук, где лежали старые сапоги, мешок с самосадом и штык, привезённый с прошлой войны.