Ответ: Робость Марьи Антоновны

Действие четвёртое

Явление XII

Хлестаков
и
Марья Антоновна

Марья Антоновна.
Ах!

Хлестаков.
Отчего вы так испугались, сударыня?

Марья Антоновна.
Нет, я не испугалась.

Хлестаков (рисуется).
Помилуйте, сударыня, мне очень приятно, что вы меня приняли за такого человека, который… Осмелюсь ли спросить вас: куда вы намерены были идти?

Марья Антоновна.
Право, я никуда не шла.

Хлестаков.
Отчего же, например, вы никуда не шли?

Марья Антоновна.
Я думала, не здесь ли маменька…

Хлестаков.
Нет, мне хотелось бы знать, отчего вы никуда не шли?

Марья Антоновна.
Я вам помешала. Вы занимались важными делами.

Хлестаков (рисуется).
А ваши глаза лучше, нежели важные дела… Вы никак не можете мне помешать; никаким образом не можете; напротив того, вы можете принесть удовольствие.

Марья Антоновна.
Вы говорите по-столичному.

Хлестаков.
Для такой прекрасной особы, как вы. Осмелюсь ли быть так счастлив, чтобы предложить вам стул? Но нет, вам должно не стул,
а трон.

Марья Антоновна.
Право, я не знаю… мне так нужно было идти.
(Села.)

Хлестаков.
Какой у вас прекрасный платочек!

Марья Антоновна.
Вы насмешники, лишь бы только посмеяться над провинцияльными.

Хлестаков.
Как бы я желал, сударыня, быть вашим платочком, чтобы обнимать вашу лилейную шейку.

Марья Антоновна.
Я совсем не понимаю, о чём вы говорите: какой-то платочек… сегодня какая странная погода.

Хлестаков.
А ваши губки, сударыня, лучше, нежели всякая погода.

Марья Антоновна.
Вы всё эдакое говорите… Я бы вас попросила, чтоб вы мне написали лучше на память какие-нибудь стишки в альбом. Вы, верно, их знаете много.

Хлестаков.
Для вас, сударыня, всё, что хотите. Требуйте, какие стихи вам?

Марья Антоновна.
Какие-нибудь эдакие – хорошие, новые.

Хлестаков.
Да что стихи! Я много их знаю.

Марья Антоновна.
Ну скажите же, какие же вы мне напишете?

Хлестаков.
Да к чему же говорить, я и без того их знаю.

Марья Антоновна.
Я очень люблю их…

Хлестаков.
Да у меня много их всяких. Ну, пожалуй, я вам хоть это: «О, ты, что в горести напрасно на Бога ропщешь, человек…»
1
Ну и другие… теперь не могу припомнить, впрочем это всё ничего. Я вам лучше вместо этого представлю мою любовь, которая от вашего взгляда…
(Придвигая стул.)

Марья Антоновна.
Любовь! Я не понимаю любовь… я никогда
и не знала, что за любовь…
(Отдвигает стул.)

Хлестаков (придвигая стул).
Отчего ж вы отдвигаете свой стул? Нам лучше будет сидеть близко друг к другу.

Марья Антоновна (отдвигаясь).
Для чего ж близко; всё равно
и далеко.

Хлестаков (придвигаясь).
Отчего ж далеко; всё равно и близко.

Марья Антоновна (отдвигается).
Да к чему ж это?

Хлестаков (придвигаясь).
Да ведь это вам кажется только, что близко, а вы вообразите себе, что далеко.
–
Как бы я был счастлив, сударыня, если б мог прижать вас в свои объятия.

Марья Антоновна (смотрит в окно).
Что это там, как будто бы полетело? Сорока или какая другая птица?

Хлестаков (целует её в плечо и смотрит в окно).
Это сорока.

Марья Антоновна (встаёт в негодовании).
Нет, это уж слишком… Наглость такая!..

Хлестаков (удерживая её).
Простите, сударыня: я это сделал от любви, точно от любви.

Марья Антоновна.
Вы почитаете меня за такую провинциалку!
(Силится уйти.)

Хлестаков (продолжая удерживать её).
Из любви, право из любви. Я так только пошутил, Марья Антоновна, не сердитесь! Я готов на коленках у вас просить прощения.
(Падает на колени.)
Простите же, простите. Вы видите, я на коленях.

1 Хлестаков цитирует отрывок из «Оды, выбранной из Иова» М. В. Ломоносова.