Решение: Глава романа «Герой нашего времени»

Прочитайте текст и выполните задания.

Между тем надо было на что-нибудь решиться и схватить преступника. Никто, однако, не отважился броситься первым. Я подошёл к окну и посмотрел в щель ставня: бледный, он лежал на полу, держа в правой руке пистолет; окровавленная шашка лежала возле него. Выразительные глаза его страшно вращались кругом; порою он вздрагивал и хватал себя за голову, как будто неясно припоминая вчерашнее. Я не прочёл большой решимости в этом беспокойном взгляде и сказал майору, что напрасно он не велит выломать дверь и броситься туда казакам, потому что лучше это сделать теперь, нежели после, когда он совсем опомнится.

В это время старый есаул подошёл к двери и назвал его по имени, тот откликнулся.

–
Согрешил, брат Ефимыч,
–
сказал есаул,
–
так уж нечего делать, покорись!
–
Не покорюсь!
–
отвечал казак.
–
Побойся Бога. Ведь ты <…> честный христианин; ну, уж коли грех твой тебя попутал, нечего делать: своей судьбы не минуешь!
–
Не покорюсь!
–
закричал казак грозно, и слышно было, как щёлкнул взведённый курок.
–
Эй, тётка!
–
сказал есаул старухе,
–
поговори сыну, авось тебя послушает... Ведь это только Бога гневить. Да посмотри, вот и господа уж два часа дожидаются.

Старуха посмотрела на него пристально и покачала головой.

–
Василий Петрович,
–
сказал есаул, подойдя к майору,
–
он не сдастся
–
я его знаю. А если дверь разломать, то много наших перебьёт. Не прикажете ли лучше его пристрелить? в ставне щель широкая.

В эту минуту у меня в голове промелькнула странная мысль: подобно Вуличу, я вздумал испытать судьбу.

–
Погодите,
–
сказал я майору, я его возьму живого.

Велев есаулу завести с ним разговор и поставив у дверей трёх казаков, готовых её выбить и броситься мне на помощь при данном знаке, я обошёл хату и приблизился к роковому окну. Сердце моё сильно билось.

–
Ах ты окаянный!
–
кричал есаул,
–
что ты, над нами смеёшься, что ли? али думаешь, что мы с тобой не совладаем?
–
Он стал стучать в дверь изо всей силы, я, приложив глаз к щели, следил за движениями казака,
не ожидавшего с этой стороны нападения,
–
и вдруг оторвал ставень и бросился в окно головой вниз. Выстрел раздался у меня над самым ухом, пуля сорвала эполет. Но дым, наполнивший комнату, помешал моему противнику найти шашку, лежавшую возле него. Я схватил его за руки; казаки ворвались, и не прошло трёх минут, как преступник был уж связан
и отведён под конвоем. Народ разошёлся. Офицеры меня поздравляли
–
точно, было с чем!

После всего этого как бы, кажется, не сделаться фаталистом? Но кто знает наверное, убеждён ли он в чём или нет?.. и как часто мы принимаем за убеждение обман чувств или промах рассудка!..

Я люблю сомневаться во всём: это расположение ума не мешает решительности характера
–
напротив, что до меня касается, то я всегда смелее иду вперёд, когда не знаю, что меня ожидает. Ведь хуже смерти ничего не случится
–
а смерти не минуешь!

Возвратясь в крепость, я рассказал Максиму Максимычу всё, что случилось со мною и чему был я свидетель, и пожелал узнать его мнение насчёт предопределения. Он сначала не понимал этого слова, но я объяснил его как мог, и тогда он сказал, значительно покачав головою:
–
Да-с! конечно-с! Это штука довольно мудрёная!.. Впрочем, эти азиатские курки часто осекаются, если дурно смазаны или не довольно крепко прижмёшь пальцем; признаюсь, не люблю я также винтовок черкесских; они как-то нашему брату неприличны: приклад маленький, того и гляди, нос обожжёт... Зато уж шашки у них
–
просто моё почтение!