Пробный вариант ЕГЭ по русскому 2025 от 04 Февраля

На берегу Чуи мы увидели двух коров и несколько овец. Они щипали траву. Вокруг них ходила небольшая, с рыжими подпалинами лайка. Пастуха не было видно.

– И не ищите, – сказал нам шофёр. – Динка сама пасёт их.

– Как так? – удивились мы.

– А вот так. Утром пригоняет их, а вечером ведёт домой.

Мы приехали к домику охотника, начало темнеть. У ворот послышалось мычание. Подошли коровы и овцы. Сзади Динка, умнейшая собака непонятной породы.

Инженер, который ехал с нами, восхитился и стал торговать у хозяйки собаку. Хозяйка долго не хотела продавать, но инженер уговорил её. Он был очень доволен.

– Вот это собака, – сказал он, – трудяга. Не какая-нибудь болонка. Делает дело, оправдывает своё место на земле.

Он не мог нахвалиться Динкой, до поздней ночи рассуждал о смысле собачьей жизни.

Осенью мы заехали к инженеру. Он жил в дачном посёлке под Москвой. На калитке висела дощечка: «Осторожно: во дворе злая собака». Мы открыли калитку и пошли к дому. Из будки выскочила чёрная, в рыжих подпалинах собака и залаяла на нас.

– Динка, Динка, – закричали мы.

Собака остановилась, внимательно посмотрела, вильнула хвостом и потащилась в будку.

Когда мы шли обратно, за заборами на разные голоса лаяли собаки. <...> было множество: овчарки, доги, дворняжки, и на каждой калитке висели жестянки о злых собаках.

Кумиры нам нужны как эталоны, на которые хочется равняться, которым хочется подражать. Я не говорю здесь об имеющих место фактах создания и насаждения ложных кумиров, олицетворяющих пошлость и низкопробность. Я говорю о кумирах, которые основывают свою деятельность (творческую, общественную) на вечных ценностях культуры, нравственности, уважения к человеку, даже если они олицетворяют новые веяния и тенденции в своей сфере. Именно за это мы их возносим на пьедестал.

Но наша беда в том, что, возвышая кумира над собой, мы нередко именно этого ему не прощаем. А не имея возможности возвыситься до него, стремимся уподобить его имидж нашему, придумываем небылицы о его жизни и творческой судьбе, дабы подтвердить свою с ними похожесть. Утрируя проявление каких-либо слабостей кумиров, мы забываем простую истину о том, что их недостатки есть неотъемлемый элемент того, что составляет суть их личности и таланта, вознёсших их на вершину известности, славы.

И к названным нюансам отношений с кумиром нелишне добавить ещё один аспект – это стремление после его ухода, когда он уже не может опровергнуть тот или иной факт, случай, сплетню, причислить <...> к его друзьям, а то и покровителям. Стоит вспомнить о том, сколько «подлинных» друзей В. Высоцкого нашлось после его смерти.

(1) Эмболия, погубившая многих водолазов, которые слишком быстро возвращались из морских глубин, для китов не является опасной. (2) Причина эмболии в том, что при быстром подъёме человека микроскопические пузырьки азота, захваченные лёгкими вместе с воздухом, закупоривают мелкие кровеносные сосуды и промежутки между клетками. (3) А у кита лёгкие по отношению к его общей массе сравнительно невелики, поэтому <…> уносит в глубины относительно мало воздуха, а с ним и азота, который очень быстро растворяется в его крови.

(1) Однажды я ехал в электричке. (2) Сидевшая рядом со мной у окна скромно одетая сдержанная женщина открыла томик Чехова. (3) Дорога предстояла длинная, книжки я не захватил, люди вокруг были чужие, я стал думать о работе. (4) И тем же тоном, каким спрашивают, например: «Вы не знаете, скоро ли мы приедем?» ‒ я неожиданно для себя и тем более для соседки спросил её:

‒ Простите, вы не знаете, что такое счастье?

(5) Женщина с томиком Чехова в руках оказалась замечательной собеседницей. (6) Она не стала спрашивать меня, отчего я задал такой странный вопрос, не стала с ходу отвечать, она прикрыла книгу и долго молчала, посматривая в окно, ‒ думала. (7) Наконец, когда я совсем уже решил, что она забыла о вопросе, она повернулась ко мне и сказала...

(8) Вернёмся к её ответу позже. (9) Спросим себя: что такое счастье? (10) Что кроется за этим словом?

(11) В каждой стране есть свой Главный педагог – народ и есть Главный учебник ‒ язык. (12) Я не должен объяснять, что такое счастье, я должен смиренно спросить об этом наш язык ‒ в нём всё есть, из него всё поймёшь, прислушиваясь к слову в сегодняшней нашей речи. (13) Народная мысль содержится не только в пословицах и поговорках, в народной мудрости, но и в распространённых, обычных фразах и оборотах речи. (14) Поищем: с какими другими словами сочетается интересующее нас понятие, почему так можно сказать, а так нельзя. (15) Это никогда не бывает случайным.

(16) Мы говорим: «счастливая доля», «счастливый случай», «счастливая судьба», «счастье привалило», «вытянул счастливый билет».

(17) Самые деятельные, всего достигшие своим трудом люди говорят: «Мне выпало счастье, мне дано счастье...»

(18) Счастье ‒ фортуна, судьба, о которой мы ничего не знаем, и если его нет, то говорят: «Такая уж у меня судьба», «Видно, мне так на роду написано».

(19) Но мы не раз ещё столкнёмся с законом духовной жизни: всё, что есть в человеке, возникает из двух встречных движений, из двух сил: из движения, направленного от мира к человеку, и движения от человека к миру. (20) Противоположные эти силы, встречаясь в одной точке, не уничтожаются, а складываются. (21) Но если встреча не происходит, то обеих сил словно и не было. (22) Предположим, человеку нет удачи ни в чём, несчастья преследуют его, и выпала ему, быть может, от рождения тяжёлая доля. (23) Не всякий сумеет победить судьбу. (24) Но сильный человек умеет использовать самый незаметный шанс, который, конечно, есть в жизни каждого: он побеждает судьбу. (25) Вернее, не судьбу, а трудности, которые посланы ему судьбой. (26) И если нет собственного стремления победить, стремления к счастью, то хоть озолоти его ‒ счастья не будет. (27) У него нет веры в жизнь, воля его сломлена. (28) Говорят: «нашёл своё счастье», «добыл счастье», «достиг счастья» и даже «украл чужое счастье». (29) Язык требует действия: нашёл, поймал, добыл, достиг, вырвал у судьбы своё счастье, всякий человек ‒ кузнец своего счастья.

(30) Человек должен стремиться к счастью. (31) Неукротимое, неудержимое, жгучее желание счастья... (32) Счастье не вещь, и не склад вещей, и не положение, и не денежное состояние, а состояние души, возникающее при достижении сильно желаемого. (33) Счастье ‒ это благословенное состояние, благодать.

(34) Что же, однако, сказала о счастье женщина в электричке? (35) Позже выяснилось, что она научный сотрудник, специалист в области химии белков. (36) После долгого обдумывания моего вопроса она сказала:

‒ Я не могу дать определения счастья. (37) Вот учёный! (38) Учёный не тот, кто всё знает, а тот, кто точно знает, чего он не знает. (39) Но, может быть, так? (40) У человека есть духовные стремления: когда они удовлетворяются, он чувствует себя счастливым. (41) Похоже на правду?

(1) Мы – остатки воевавших за Доном частей, докатившихся до Сталинграда, – пробыли месяц в запасном полку за Волгой. (2) Кого-то вновь бросили в бой, а нас отвели в запас, казалось бы, это отдых от окопов. (3) Отдых… два свинцово-тяжёлых сухаря на день, мутная водица вместо похлёбки, ватные ноги и головокружение от голода. (4) Отправку на фронт встретили с радостью. (5) Очередной хутор на нашем пути. (6) Мы все отошли на обочину дороги, а наш лейтенант в сопровождении старшины отправился выяснять обстановку.

(7) Через полчаса старшина вернулся.

– (8) Ребята! – объявил он вдохновенно. – (9) Удалось вышибить по двести пятьдесят граммов хлеба и по пятнадцать граммов сахара! (10) Кто со мной получать хлеб? (11) Давай ты! – (12) Я лежал рядом, и старшина ткнул в меня пальцем.

(13) В ту самую секунду у меня вспыхнула мыслишка… трусливая, гаденькая и унылая. (14) Тащился я с плащ-палаткой за старшиной, а мыслишка жила и заполняла меня отравой. (15) Я расстилал плащ-палатку на затоптанном крыльце, и у меня дрожали руки. (16) Старшина на секунду отвернулся, и я сунул полбуханки под крыльцо, завернул хлеб в плащ-палатку, взвалил её себе на плечо.

(17) Только идиот может рассчитывать, что старшина не заметит исчезновения перерубленной пополам буханки. (18) Я вор, и сейчас, через несколько минут, это станет известно. (19) Тем, кто, как и я, пятеро суток ничего не ел. (20) Как и я!

(21) В жизни мне случалось делать нехорошее: врал учителям, чтоб не поставили двойку, не раз давал слово не драться и не сдерживал слова, однажды на рыбалке я снял с чужого крюка толстого голавля. (22) Но всякий раз я находил для себя оправдание: не выучил задание – надо было дочитать книгу; подрался снова, так тот сам полез первый. (23) Теперь я и не искал оправданий. (24) Ох, если б можно вернуться, достать спрятанный хлеб, положить его обратно в плащ-палатку!

(25) С обочины дороги навстречу нам с усилием стали подыматься солдаты. (26) Хмурые, тёмные лица, согнутые спины, опущенные плечи. (27) Старшина распахнул плащ-палатку, и хлеб был встречен почтительным молчанием. (28) В этой-то почтительной тишине и раздался вопрос.

– (29) А где?.. (30) Тут полбуханка была!

(31) Произошло лёгкое движение, тёмные лица повернулись ко мне, со всех сторон – глаза, глаза, жуткая насторожённость в них.

– (32) Эй ты! (33) Где?! (34) Тебя спрашиваю!

(35) Я молчал. (36) А пыльные люди с тёмными лицами обступали меня.

(37) Пожилой солдат, выбеленно голубые глаза, изрытые морщинами щёки, сивый от щетины подбородок, голос без злобы:

– (38) Лучше, парень, будет, коли признаешься.

(39) В голосе пожилого солдата – крупица странного, почти неправдоподобного сочувствия. (40)А оно нестерпимее, чем ругань и изумление.

– (41) Да что с ним разговаривать!

(42) Один из парней вскинул руку. (43) И я невольно дёрнулся. (44) А парень просто поправил на голове пилотку.

– (45) Не бойся! – с презрением проговорил он. – (46) Бить тебя… (47) Руки пачкать.

(48) И неожиданно я увидел, что окружавшие меня люди поразительно красивы – тёмные, измученные походом, голодные, но лица какие-то гранёные, чётко лепные. (49) Среди красивых людей – я уродлив.

(50) Ничего не бывает страшнее, чем чувствовать невозможность оправдать себя перед самим собой. (51) Мне повезло, в роте связи гвардейского полка, куда я попал, не оказалось никого, кто видел бы мой позор. (52) Мелкими поступками раз за разом я завоёвывал себе самоуважение – лез первым на обрыв линии под шквальным обстрелом, старался взвалить на себя катушку с кабелем потяжелей; если удавалось получить у повара лишний котелок супа, не считал это своей добычей, всегда с кем-то делил его. (53) И никто не замечал моих альтруистических «подвигов», считали – нормально. (54) А это-то мне и было нужно, я не претендовал на исключительность, не смел и мечтать стать лучше других.

(55) Больше в жизни я не воровал. (56) Как-то не приходилось.