Жауабы: Несоответствующие утверждения о Пресли

Прочитайте текст и выполните тапсырмалар.

Быть или казаться?

Мәтін 1

Можно на вид быть успешным, счастливым, энергичным. Баловнем судьбы может выглядеть человек, который совершенно несчастлив. И всё у него есть: почести, слава, богатство, любовь миллионов, красота и молодость. А он одинок. И совсем он не такой, каким кажется, – это просто маска.

Был такой знаменитый певец в прошлом веке. Его звали Элвис Пресли. Незадолго до смерти Элвис придумал дикий план: он хотел найти какого-нибудь тяжелобольного, умирающего человека и осыпать его золотом за то, что он согласится на пересадку лица. Ужас какой, право. Лицо короля рок-н-ролла следует пересадить умирающему, а Элвису – пересадить лицо бедного больного. Когда больной погибнет, надо всему миру сказать, что это умер Элвис. А Элвис с новым лицом просто будет жить тихой, размеренной жизнью
в кругу семьи, со своими близкими, читать книжки (он очень любил читать), гулять, отдыхать, играть с дочерью... Его перестанут преследовать толпы фанатов, журналисты оставят в покое, никто не будет выслеживать его, фотографировать без спроса... Какой жуткий план. И в каком страшном состоянии находился тот, кто этот план придумал, не так ли?

Элвис был сильно привязан к маме, очень её любил. И первую пластинку за четыре доллара записал в подарок маме, благодаря этой пластинке он и стал знаменитым. Ну а потом началось: слава, деньги, поклонники, овации – вся эта жизнь звезды. И белокурые волосы Элвису посоветовали перекрасить в чёрный цвет: это больше подходит имиджу певца. Маске.

Мать Элвиса, Глэдис, тоже очень любила сына. Они были чрезвычайно привязаны друг к другу, это была невероятная духовная связь. И никого в своей жизни Элвис не любил так сильно, как свою маму, простую женщину, с которой в детстве жил в бедности. Глэдис была очень набожной, Элвис тоже был всю жизнь религиозен. И он был совершенно
не таким, каким его представляли
поклонники. Это был домашний и добрый мамин ребёнок, который ради мамы стал знаменитым и богатым. Но это не принесло счастья: мама тяжело заболела и ушла из жизни. Единственный человек в мире, который и был миром Элвиса, оставил его.

Сначала отняли брата-близнеца, который умер сразу после появления на свет и которого Элвис помнил всю жизнь. А потом маму, для которой он жил. А с другими людьми как-то не получалось, вот и всё. Не получалось создать такую близкую связь, в которой он так нуждался: другие видели маску, а не самого доброго, домашнего, религиозного Элвиса. Он изучал философию и горячо интересовался религией, потому что он хотел знать: где наши любимые? Встретимся ли мы с ними? Это самый важный вопрос, понимаете? Если есть будущая жизнь, она имеет значение только в том случае, если мы снова встретимся с теми, кого любили и без кого наша жизнь опустела.

Элвис убил себя сам – психологически. А потом наступила и физическая смерть. В 42 года. Он больше не мог выносить участие в карнавале – ради чего и ради кого? Деньги он раздавал бездумно, дарил машины и драгоценности случайным людям, но он тосковал по брату и маме. И принимал все больше «лекарств»: тогда сильнодействующие средства считали лекарствами. Их назначали врачи, а они лучше знают, что надо человеку, которому незачем больше жить.

Элвиса нашли бездыханным в ванной, с книжкой про научное доказательство существования Бога. Не в притоне, не за кулисами на концерте, нет, дома. Он же был домашний мальчик. Поэтому он и обратился к доктору за лекарством от тоски и печали. За лекарством от одиночества... Он умер от непонимания, от одиночества и тоски по самым близким людям. Можно жить в толпе родственников и друзей – как Элвис. Купаться в роскоши, в женской любви и овациях. А умереть дома с книжкой, пока все спят.

Никому ничего плохого Элвис не сделал. Он изучил иврит, философию, занимался каратэ и достиг седьмого дана, раздавал свои деньги, дарил дорогие подарки, помогал, кому мог, помнил всё добро, которое ему сделали ещё в детстве и щедро благодарил... Он не терпел сквернословия и просил не ругаться при нём! Он молился и жертвовал. Он старался быть хорошим, он старался для мамы. Ну, вот любил он её. Очень сильно любил, хотя сейчас это кажется ненормальным. И вот плохой факт: однажды певец кидался арбузами в девушек, которые к нему липли, было дело. Никого не задел. И когда среди толпы нет того, кого ты любишь всем сердцем, – иногда хочется бросить арбузом, если он есть под рукой. Но мы не бросаем, конечно. Мы же не Элвисы Пресли. Он был такой один. Совершенно один.

(По А.В. Кирьяновой)

Мәтін 2

Когда-то поэт Б. Пастернак сказал о Шопене:

Опять Шопен не ищет выгод,
А, окрыляясь на лету,
Один прокладывает выход
Из вероятья – в правоту.

Если бы у меня была ещё одна жизнь, я посвятил бы её написанию книги о Шопене через Пастернака. Пятитомник о Шопене, и во всех пяти томах не будет информации о подробностях жизни Шопена. В них будет волна шопеновской музыки.

В 19 лет Шопен начал сильно кашлять. С кровью. Врачи обнаруживают у него страшную, запущенную стадию туберкулёза лёгких. Шопен пытается выяснить, сколько ему осталось жить, а врачи что-то мямлят, что-то скрывают, в конце концов говорят: «Ну, если вы человек крепкий, сильный, то год, может, полтора».

Шопен проживает ещё жиырма лет.

1.
Надо понять: почему двадцать? Почему не год? Врачи ошиблись? Медицина на низком уровне? Шопен должен был умереть рано. Ведь не было тогда хороших лекарств, да и сам туберкулёз страшен, смертелен, ещё и в такой стадии. И сам он, мальчишка хрупкий, все худеет, худеет…

Французская писательница Аврора Дюдеван, больше известная как Жорж Санд, возлюбленная Шопена, вспоминает: «Когда Фредерик играл или сочинял музыку, он… не кашлял».

Вместо полутора лет жизни – двадцать. Это двадцать лет, которые он играл, сочинял – и не кашлял. Вот вам и вся медицина.

Представьте себе, что вы пришли на концерт Фредерика Шопена. Вы сидите в зале, а Шопен не выходит. И вы понимаете почему: очередной приступ кашля. Он сидит в артистической – и без единой секунды передышки кашляет. Салфетки, платки – всё в крови. Зрители ждут. Они там даже слышат кашель. И тут выбегает Шопен. Бросается к роялю, потому что в эту секунду перерыв – он перестал кашлять – и начинает играть. Вы понимаете, что происходит? Он сейчас не может кашлять! В организме происходят такие процессы, когда даже лёгкие – часть сердца, мозга, энергии! Какая там кровь на салфетках!

Один прокладывает выход
Из вероятья – в правоту.
Вот что такое Шопен.

Когда я хочу говорить о Шопене, я всегда называю две цифры: рост – 176 сантиметров (по тем временам очень высокий!), вес – в районе 46–48 килограммов. Какое надо иметь воображение, чтобы представить себе мужчину с пропорциями такого роста и веса! Не было физического тела. Были волосы, глаза и вот эти длинные пальцы. Тот же Пастернак, сражённый Шопеном, пишет лучшее, что когда-либо было написано о музыке:

2.
Так некогда Шопен вложил
Живое чудо
Фольварков, парков, рощ, могил
В свои этюды.

Почувствуйте, какая нелепость с точки зрения языка, его культуры, его структуры: живое чудо… могил. Как это возможно?! Это возможно: вместо полутора лет жизни – двадцать! Ещё двадцать лет! Целая эпоха!

Достигнутого торжества
Игра и мука –
Натянутая тетива
Тугого лука.

Этот тот образ, который в словах равновелик музыке Шопена.

(По М.С. Казинику)

Чертёж перерисован вручную — открыть оригинал из банка

Чертёж перерисован вручную — открыть оригинал из банка

Чертёж перерисован вручную — открыть оригинал из банка

Чертёж перерисован вручную — открыть оригинал из банка

Чертёж перерисован вручную — открыть оригинал из банка

Чертёж перерисован вручную — открыть оригинал из банка