Шешімі: Черты Анны Андреевны и Марьи

Прочитайте текст и выполните тапсырмалар.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Явление VII

Те же, кроме Хлестакова и городничего.

Бобчинский
(Добчинскому)
. Вот это, Пётр Иванович, человек-то! Вот оно, что значит человек! В жисть не был в присутствии столь важной персоны, чуть не умер со страху. Как вы думаете, Пётр Иванович, кто он такой в рассуждении чина?

Добчинский
.
Я думаю, чуть ли не генерал.

Бобчинский
.
А я так думаю, что генерал-то ему и в подмётки не станет!
а когда генерал, то уж разве сам генералиссимус. Слышали: государственный-то совет как прижал? Пойдём расскажем поскорее Аммосу Филипповичу и Коробкину. Прощайте, Анна Андреевна!

Добчинский
.
Прощайте, кумушка!

Оба уходят.

Артемий Филиппович
(Луке Лукичу)
. Страшно просто. А отчего, и сам не знаешь. А мы даже и не в мундирах. Ну что, как проспится да в Петербург махнёт донесение?
(Уходит в задумчивости вместе со смотрителем училищ, произнеся:)
Прощайте, сударыня!

Явление VIII

Анна Андреевна и Марья Антоновна.

Анна Андреевна.
Ах, какой приятный!

Марья Антоновна.
Ах, какой милашка!

Анна Андреевна.
Но только какое тонкое обращение! сейчас можно увидеть столичную штучку. Приёмы и всё это такое... Ах, как хорошо! Я страх люблю таких молодых людей! я просто без памяти. Я, однако ж, ему очень понравилась: я заметила – всё на меня поглядывал.

Марья Антоновна.
Ах, маменька, он на меня глядел!

Анна Андреевна.
Пожалуйста, со своим вздором подальше! Это здесь вовсе не уместно.

Марья Антоновна.
Нет, маменька, право!

Анна Андреевна.
Ну вот! Боже сохрани, чтобы не поспорить! нельзя, да и полно! Где ему смотреть на тебя? И с какой стати ему смотреть на тебя?

Марья Антоновна.
Право, маменька, всё смотрел. И как начал говорить о литературе, то взглянул на меня, и потом, когда рассказывал, как играл в вист с посланниками, и тогда посмотрел на меня.

Анна Андреевна.
Ну, может быть, один какой-нибудь раз, да и то так уж, лишь бы только. «А, – говорит себе, – дай уж посмотрю на неё!»

Явление IX

Те же и городничий.

Городничий
(кіреді на цыпочках)
. Чш... ш...

Анна Андреевна.
Что?

Городничий.
И не рад, что напоил. Ну что, если хоть одна половина из того, что он говорил, правда?
(Задумывается.)
Да как же и не быть правде? Подгулявши, человек всё несёт наружу: что на сердце, то и на языке. Конечно, прилгнул немного; да ведь не прилгнувши не говорится никакая речь. С министрами играет и во дворец ездит... Так вот, право, чем больше думаешь... чёрт его знает, не знаешь, что и делается в голове; просто как будто или стоишь на какой-нибудь колокольне, или тебя хотят повесить.

Анна Андреевна.
А я никакой совершенно не ощутила робости; я видела в нём образованного, светского, высшего тона человека, а о чинах его мне и нужды нет.

Городничий.
Ну, уж вы – женщины! Всё кончено, одного этого слова достаточно! Вам всё – финтифлюшки! Вдруг брякнут ни из того ни из другого словцо. Вас посекут, да и только, а мужа и поминай как звали. Ты, душа моя, обращалась с ним так свободно, будто с каким-нибудь Добчинским.

Анна Андреевна.
Об этом уж я советую вам не беспокоиться. Мы кой-что знаем такое...
(Посматривает на дочь.)

Городничий
(один)
. Ну, уж с вами говорить!.. Эка в самом деле оказия! До сих пор не могу очнуться от страха.
(Отворяет дверь и говорит в дверь.)
Мишка, позови квартальных Свистунова и Держиморду: они тут недалеко где-нибудь за воротами.
(После небольшого молчания.)
Чудно всё завелось
теперь на свете: хоть бы народ-то уж был видный, а то худенький, тоненький –
как его узнаешь, кто он? Ещё военный всё-таки кажет из себя, а как наденет фрачишку – ну точно муха с подрезанными крыльями. А ведь долго крепился давеча в трактире, заламливал такие аллегории и екивоки, что, кажись, век бы не добился толку. А вот наконец и поддался. Да ещё наговорил больше, чем нужно. Видно, что человек молодой.

(Н.В. Гоголь, «Ревизор»)